СУДЬБА ЧЕЛОВЕКА
(сын об отце: фрагменты жизни гражданина и
патриота)
В 1938 – начале
1939
г.г. Хаджарат работал заведующим отделом АБНИ, по своей
специальности (разведка полезных ископаемых) и вот что рассказывал мне Айба
Тархуна из Ешеры, его товарищ и родственник. Однажды Хаджарат под вечер приехал
ко мне в Ешеру и с глазу на глаз сказал: «Тархуна, мне срочно нужно две тысячи
рублей, я должен уехать, ибо меня должны арестовать». Тархуна исполнил то, за
чем к нему обратился Хаджарат и последний поздно ночью уехал из Абхазии в
Туркмению, где стал работать по специальности. Прошло около года, Тархуну
вызвали в сельсовет: «Вам посылка и извещение». Извещение было на три тысячи
рублей, а в посылке была английская обувь и письмо. «Извини, что задержался,
присылаю перевод с «процентами», а обувь тебе, думаю, пригодится. Придёт время,
увидимся»,
Но наступил роковой 1941 и Хаджарат был
призван в действующую армию. Вернулся домой в Абхазию только в
1946 г.
Люди очень тепло встретили его. Но власти не прописывали, даже в Гудаутах, как
абхаза и он не мог работать по своей специальности. Пришлось строить Лыхненскую
школу, он был там прорабом. Останавливался у брата жены, Владимира Бигуаа, в
Дурипше. Но вот в 1947 на закрытом заседании Гудаутского райкома партии было
решено арестовать Гожба Хаджарата, как «социально опасного элемента». Но на
закрытом заседании присутствовал Цугба Миша (у Хаджарата мать была из рода Цугба
– Рафия). После заседания Миша никому ничего не сказав, ночью отправился в
Дурипш около 20
километров пешком, и вызвав Хаджарата, сообщил ему о
постановлении. Хаджарат обратился к молодой супруге Наталье Бигуаа, что Миша
принёс сообщение о том, что он получил наконец-то назначение по специальности и
должен срочно, сегодня же, уехать в Туркмению. Володя, брат жены, проводил его
по предгорьям (ашьхала)
до Гагр, оттуда он отбыл в Ашхабад, где занимал высокие должности по
специальности. Один маленький факт, его однокашник по церковно-приходской школе,
агроном с высшим образованием, Гобечиа Нестор, как и большинство абхазов, не мог
устроиться на работу, Хаджарат вызвал его к себе и устроил на хорошую должность
в Министерстве сельского хозяйства Туркменской ССР. Затем он вызвал супругу
Наталью Михайловну в Туркмению и, что интересно, она до конца своих дней не
узнала причину внезапного отъезда мужа. И брат и супруг берегли её сердце, не
говорили ей об этом.
Когда Хаджарат вернулся с фронта, он,
по-абхазским обычаям проведывал всех родственников, оказывая им теплоту и
внимание. Так он прибыл проведать зятя Чанба Леца, женатого на родной племяннице
(дочери сестры) Хаджарата. Кстати Лец Чанба, позднее, собрав соседей организовал
восстановление имени Нестора Лакоба и благодаря его усилиям, одна из лучших улиц
Гудауты носит имя Н.А.Лакоба.
Вскоре, почти
тотчас, к Лецу прибыл брат его супруги, Канчобей Хашыг, с двумя прекрасными
кабардинскими скакунами. Стояло лето, на улице было много отдыхающих. Хаджарат
был одет изыскано по-европейски. Все знали, что он горный инженер. Лец посмотрел
на Хаджарата и спросил вдруг:
«Хаджарат,
аэыкътъашьа удыроу1» –
Хаджарат, ты владеешь наездничеством? (букв. «можешь ездить на коне?»). В то же
мгновение, не коснувшись стремени, Хаджарат оказался в седле. Выехав на улицу,
он показал мастерство джигитовки. Вокруг собралось много народу и все с
интересом наблюдали за тем, как статный абхаз мастерски владел конём. Затем Лец,
постеснявшись сказанного, тоже оседлал коня и совершил «чераз». Затем Хаджарат
обратился к племяннику, тому уже было лет 35, «оседлай коня». Канчобей вскочил
на коня, и только он хотел его тронуть, как Хаджарат сказал: «Довольно, слезай,
судя по тому как ты держишь плеть, видно что ты наездник», –
«Улбаа,
уйамчы кышьала избоит, ушэйазоу».
Позднее Лец удивлялся, откуда такой образованный,
интеллигентный человек, инженер, мог научиться так мастерски владеть
конём?!
Когда Хаджарат вернулся с фронта, он,
естественно, прибыл проведать сестру –
Жъажъа
(её супруга, Кокуй Хашыга, вместе с братом её
Сампалом Гуажба репрессировали в 1937
г.). Сестра с радостью встретила
любимого младшего брата и 15 дней не отпускала его из дома, шёл пир, приходили
соседи, родственники,
друзья…
Хаджарат прекрасно
танцевал и пел, знал много старинных абхазских народных песен. За столом он
затянул «Песню гагринцев» –
«Гаграа
рашъа».
Никто не смог поддержать его, хотя у всех был отличный слух и они были
знатоки народных песен. «Что с вами?» – спросил Хаджарат. «Извини, но мы забыли
эту песню, не помним…» Тогда Хаджарат встал и попросил племянника: «Пойди,
пожалуйста к Харазиа Лагустану и приведи его сюда». С ним он учился в
1923-24
г.г. в техникуме в Новом Афоне. Через некоторое время
пришёл и Лагустан. Они сели рядом. Хаджарат затянул «Песню гагринцев», Лагустан поддержал
его. Спев песню, он обратился к собравшимся: «Не забывайте её, это абхазская
история». Собравшиеся удивлялись, как этот человек свыше 20-лет не был в Абхазии
и помнит то, что мы знали, но забыли…
В 1955-56 г.г. Хаджарат работал в Ткуарчале по
своей специальности. К концу октября он должен был быть переведён в Сухум на
должность Председателя Совмина Абхазской АССР. У него было двое детей, сын и
дочь. Дочь он баловал, приближал к себе, а с сыном был мягко строг, держал его
на небольшом расстоянии, как и полагалось по абхазским адатам. Но однажды, 9-10
сентября 1956
г., вернувшись с работы, он сказал сыну: «Пойдём со мной»,
– и они спустились на поляну. Жил Хаджарат тогда с семьёй на верхней площадке.
Спустившись вниз, к поляне, он долго ходил молча, о чём-то размышляя, и
поглядывая изредка на сына. Тот, зная что отец геолог, будучи уже
первоклассником, спросил отца: «Папа, есть в Абхазии золото?». «Есть, сынок», –
ответил Хаджарат и снова о чём-то задумался. Оказывается он обдумывал
выступление на Ткуарчалском бюро КП. Тогда он всегда говорил супруге и близким:
«Щаам0а
ааит, щ-А8суара щ-А8сынра еищау ийоузеи». Двери дома у него не
закрывались, люди постоянно приходили к нему за советами по любым вопросам и
просто пообщаться. Как сказал великий поэт Даур Зантариа об этом эпизоде: «…он
смотрел на сына и думал о будущем Абхазии, видел будущее ради которого надо было
идти вперёд, не останавливаясь ни перед чем…»
11 сентября 1956 года он выступал на
Ткуарчальском бюро компартии с резкой и острой критикой грузинского руководства
по отношению к Абхазии и к абхазскому народу.
Его выступление на Пленуме шокировало
грузинское руководство: «…откуда взялся этот Гожба, это не Гожба, а Гожбая,
откуда такие образованные абхазцы, ведь всех таких мы уничтожили в 1937
году!..»
Ровно через две недели на шахте №4, в
результате небольшого обвала, Хаджарат трагически погиб. Это было в нерабочий
день, в субботу, 26 сентября 1956 года…
Похоронен он 30 сентября 1956 года в с.Хуап.
Ровно через 37 лет – 30 сентября 1993 г. сбылась мечта Хаджарата
– А8сны
стала свободной. «Будьте достойны родной Абхазии, –говорил он, – берегите,
охраняйте и никому не отдавайте её!» Мне было тогда семь лет.
Зав.отд.АБНИИ Хаджарат Гожба, осень 1938 г Командир
роты связи, лейтенант Хаджарат Гожба
в мае 1945
г. в Германии
Хаджарат и
Наталья Х.Гожба
в период работы в Средней Азии, Кара-Кумы 1950 г.
Хаджарат Гожба в период его работы в
Ткуарчале. Приблизительно в этот период его тогда семилетний сын Руслан спросил
своего знаменитого отца: «Папа, есть в Абхазии золото?»
