Р.Гуажба

ПАМЯТЬ ПРОШЛОГО

эссе

Есть в мире вечные исти­ны. Одной из наиболее ярких является стремление народа к свободе, самоутверждению и желание жить у себя на родине по своим законам, пред­начертанным Богом. Но что­бы добиться этого, во главе всего движения должен сто­ять человек, одаренный Бо­жьей искрой, обладающий не­иссякаемой энергией и  уве­ренностью в праведности и справедливости    избранного пути. История всегда выдви­гает ряд таких личностей – «первых среди равных». Эти предводители народа в слож­ный  исторический момент всегда обладают сильным и высоким духом. Ведь не слу­чайно абхазское название ца­ря – «апсха» – означает «сильный духом»,  «высокая душа». Абхазия в силу своего геополитического положе­ния всегда находилась под угрозой порабощения, но все­гда народу являлись личнос­ти, избавлявшие  его от по­стороннего  гнета. Одним из самых известных был общий для кабардинцев и абхазов герой – Инал Великий, осво­бодивший Кабарду от генуэзцев и полностью очистивший Абхазию  от грузинской ок­купации в средние века. Ме­сто его захоронения у абха­зов считается священным.

В конце XVIII – нач. XIX в.в. грозный Келешбей фактически добился независи­мости страны, но пал жерт­вой интриг.   После  него, вплоть до 1877 г., абхазский народ политикой и оружием отстаивал свою  свободу и, потеряв в жестоких испыта­ниях лучших своих сынов, ча­стою погибших в сражениях, а большей частью изгнанных с Родины, ждал своего часа. Та пассионарная энергия на­рода, которая была за столетие почти растрачена, стала собираться в комок и пульсировать. Наступил 1917 год – эпоха революции,  граждан­ской войны*. В это сложное время нужны были личности, которые сумели бы вывести свой народ вперед. Они должны были появиться, и они появились. То время выдвину­ло в абхазском народе целую плеяду блестящих  имен, но мы здесь остановимся, хотя и очень коротко, на личностях Симона  Басариа   (Махайда Апсуа) н Нестора Лакоба – верных сынов абхазского на­рода, которых тесно связыва­ло неустанное стремление во что бы то ни стало добиться свободы и независимости Аб­хазии, объединить и собрать на родине в единое целое свой народ, большая часть которого, по воле судьбы, ока­залась на чужбине.

«Всемирная история, – пи­шет в своей  замечательной книге «Герои и героическое в истории» Томас Карлейль, – история того, что человек совершил в этом мире, есть, по моему разумению, в сущнос­ти история великих  людей здесь, на земле. Они, эти ве­ликие люди, были вождями человечества,   образователями, образцами, и в широком смысле слова творцами всего того, что вся масса людей во­обще стремилась осуществить, чего она хотела достигнуть». Говорят, пути господни не­исповедимы, но в трудные времена  испытаний судьбы человеческой, судьбы народа Всевышний посылает знаме­ние и дает знать, что у наро­да появился тот человек, ко­торый возглавит его. Вот ка­кое предание в народе о Несторе нам довелось слышать.

Был жаркий полдень. Пас­тух пас стадо в с.Гарп. Усе­вшись в тени дерева, он наб­людал  за окружающим.  И вдруг он видит, как с неба спускаются,  сидя на муле, три пророка.   Испугавшись, пастух спрятался в кустах. Пророки, усевшись в тени де­рева, повели разговор, кому быть правителем (государем, ахъын06ар) Апсны. Было пе­речислено  несколько фами­лий, но к единому мнению не пришли. Тогда один из них сказал: пусть правителем Ап­сны будет  Чнагу.  «Чнагу, Чнагу, – повторили другие, – Да, он подходит, и пусть он будет правителем Апсны».

– А кто будет об этом знать? – спросил один из пророков.

– А пусть этот пастух, ко­торый сейчас прячется в кус­тах и будет свидетелем, – ответил другой.

После этого  они  втроем вновь уселись на мула и воз­неслись на небеса.

Пастух, пригнав стадо до­мой, направился к одному из самых уважаемых людей ок­руга – Аабыджу Мыкуба и рассказал обо всем. Аабыдж, собрав всех почетных стари­ков, поведал им об услышан­ном. После этого они попы­тались установить, кто такой Чнагу, но безуспешно, никто его не знал.

Прошло время. Аабыдж с супругой ехал на фаэтоне в Эшеры. По пути он остано­вился в Гудаутах у духана, чтобы отдохнуть. К нему по­дошел юноша и, поздоровав­шись, спросил:

– Не в Сухум ли вы еде­те?

Аабыджу понравился паренек, и он спросил его, кто он такой.

– Я Чнагу, сын Щахусны Джергениа!

Аабыдж сразу же вспомнил слова пророков и сказал:

– Как же я не возьму те­бя с собой,  Чнагу – сына Щахусны Джергениа!

Затем, усадив его рядом с собой, расспросил, откуда он и куда направляется. Чнагу, а это был молодой Нестор Ла­коба, ответил, что из Сухума он едет в Батум, где учится.

Они вместе отправились в путь. В Эшерах Аабыдж вы­шел, заплатив за себя и Нестора, а Чнагу направился да­льше.

Прошло время. Имя Нестора было уже на устах по всей Абхазии. И вот в 1917 г., ко­гда Абхазии надо было опре­делиться и избрать лидера, который повел бы за собой абхазский народ, высшее сословие стало выдвигать своих людей. Тогда состоялся наро­дный сход, где выступил с четырехчасовой речью Осман Бутба. После его выступле­ния народ избрал Нестора... Люди, близко знавшие Нес­тора. говорили, что он каж­дый вечер молился Богу за сохранение и благополучие Апсны и ее народа.

Когда однажды к С.Басариа (Махайду) пришла группа образованных абхазов и нача­ла жаловаться, что Нестор их не слушает, назначает людей по своему усмотрению, Симон ответил: «Молите Бога, пока жив Нестор, будем живы вы и я, но если его не станет. нас всех тоже не будет». Так и случилось – в 1937 г. все эти люди были репрессирова­ны.

По отдельным высказыва­ниям древних авторов мы пы­таемся реконструировать на­ше прошлое, покрытое мглой тысячелетий, но в то же вре­мя события, которые проис­ходили, по историческим оце­нкам – вчера, в первой чет­верти XX века на памяти наших отцов и дедов, сегодня известны немногим. Ведь есть официальная история, а есть тайная, пружины которой не всегда доступны для всех.

Возьмем 1917-1918 г.г. – эти очень интересные и сло­жные годы в нашей истории. В конце 1917 г. зародился «Киараз», боевой отряд, соз­данный Нестором и его дру­зьями. Бойцы «Киараза» да­ли клятву у священной горы Дыдрыпщ на верность идеа­лам свободы и борьбы за ос­вобождение родной Абхазии и доказали это и словом и де­лом в 1918–1921 г.г. Имен­но тогда они заложили осно­вы нашей победы. Вечная им слава!

В 1917 и 1918 г.г., во время оккупации Абхазии грузин­скими меньшевиками, намети­лось несколько ориентаций для освобождения Абхазии.

Первая – это Горская Рес­публика. Одним из инициато­ров этого движения в Абха­зии был Махайд Апсуа. Встре­тившийся с ним лично в 1918 г. в Стамбуле Мустафа Бутба. пишет, что Симон Басариа –  «уполномоченный Стамбульской делегации от Горской Республики» и осо­бо подчеркивает – «большой патриот своей родины».

Вторая – большевистская Россия.

Третья – это генерал Де­никин и Добровольческая ар­мия, где офицерами и всадниками служило много черке­сов и абхазов. Причем после установления Советской вла­сти Н.Лакоба командировал в Стамбул специального чело­века «для возвращения в Аб­хазию людей, служивших в белой армии». Почти все они вернулись в Абхазию.

Четвертая – это совместно с абхазскими военными час­тями из Турции освобожде­ние родины от оккупантов. Со стороны абхазов из Турции это движение возглавили Сулейман Бганба, Джамал-бей Марщан,  Митхад-бей Маан, Ибрахим Джинджал...

Главными   организатора­ми  десанта  из абхазских махаджиров  летом 1918 г. грузинские власти в деле «О повстанческом движении  в Абхазии» называли Алексан­дра Чачба, Таташа Маршан, Симона Басариа и Такуя Цвижба, который, будучи од­ним из самых известных аб­реков Абхазии (его побрати­мами были не менее извест­ные абреки Бадрак Аюдзба и Камчыч Смыр) принимал ак­тивное участие в Кодорском бою (май 1918 г.), где зашел в тыл грузинским меньшеви­кам и уничтожил 18 офице­ров из отряда Джугели.

Абхазский десант из Тур­ции возглавили истинные пат­риоты своего  народа.  Это прежде всего – Сулейман Бганба, выходец из Гумы, один из самых блестящих ораторов и медиаторов среди абхазско­го населения  Турции. Акун Цвижба из с.Члоу, в доме которого находился Сулейман в 1918 г., вспоминал: «Я не встречал за всю свою жизнь подобного ему оратора и му­дреца. Он мог говорить нес­колько суток и не повторяться. В Турции его имя было очень популярно среди кав­казского населения. Он являлся одним из инициаторов возвращения абхазов на роди­ну. Но этим вопросам он в 1917 г. был в Батуме, а ле­том 1918 г. – в Абхазии. В Турции он спас от смерти свыше ста абхазов и черке­сов, «людей в черкесках», – «акумжъыуаа» от смертной казни. До 1937 г. абхазы на чужбине, в Турции, не строи­ли капитальных домов. – все ждали возвращения на роди­ну. С.Бганба был из тех ли­чностей,  кто  цементировал нашу диаспору в то сложное время».

Джамал-бей Маршан (Хрипс-ипа) – один из первых авиа­торов среди абхазов, был в числе лидеров абхазской об­щины в Турции.  Во второй половине XX в. он был пред­седателем абхазских клубов по всей Турции. Его идеей до конца жизни было стремле­ние возвратить депортирован­ных абхазов на родину.  Во времена меньшевистской ок­купации он некоторое время полулегально находился в Аб­хазии, исследуя на месте об­становку и возможности воз­вращения изгнанников. «Од­нажды, – вспоминал  Иван Лакербай, – мы вместе пили кофе на сухумской набереж­ной, и нас окружила грузинская жандармерия. Джамала арестовали, но он, попрощав­шись со мной, сказал: «Не бе­спокойся,   через   несколько дней мои ребята помогут мне». Действительно, по истечении двух-трех дней он совершил побег из тюрьмы».

Ибрахим Джинджал, про­живший свыше 100 лет, обла­дал ясным аналитическим умом, прекрасно разбирался в политике,  находясь  долгое время в Абхазии, изучал ме­ста, подходящие для возвра­щения абхазов из Турции. По этим делам он неоднократно встречался   с   Н.Лакоба (1918 г.) и Дм.Гулиа. Ведь не случайно, по воспоминани­ям И.Лакербай, стихотворе­ние Дм.Гулиа «Сыпсадгьыл» – «Родина» было посвящено Нестору:

«Сыхаара, Лакоба ийалазеи, изакъузеи

Абас улахь зеи6ъзеи1

Нхы7йа ицаз угурюома1

Мшын нырцъ ийоу у5ьабома1

Сыхаара, Лакоба, абас улахь зеи6ъузеи1»

Но когда Дм. Гулиа прочел это стихотворение – шедевр абхазской поэзии, – Нестор попросил убрать его имя.

Мы очень многого не знаем о тех временах, но сквозь зату­маненную призму годов явно чувствуется, что лучшие сы­ны абхазского народа как здесь, так и за рубежом, от­давали все свои силы и не щадили себя во имя свободы Апсны и воссоединения абхаз­ского народа.

Мидхад-бей Маан – обра­зованный молодой абхазец из Турции,  Его идеалом было стремление служить своему народу. Еще живы, его уче­ники, которых он в условиях жесткого национализма тог­дашних властей Турции обу­чал родному языку. Вот его стихотворение «Слезы махаджиров», написанное им в 1917-1918 г.г., которое по­мнит до сих пор один из его учеников Азиз Званба:

А8суара ха8суароуп,

Ща8суазар щаиуазароуп,

Еибагъахъра щабжьазароуп.

Анцъа, хазшаз, щгърлаша,

Щаибагъряьо   щаицыркъаша.

А8сноуп щан лгара,

Щара щазшаз щаб игъара,

Уи щаяацъа иш8аргара.

Мчыла щаимырхт, хаибатъуп,

Щазшь0аёоу аибаиауроуп.

Анцъа щазшаз иранеишьеит,

Аибаиаура, еишь0азаара.

Умца хар8ны усшъында,

Ных сщъомызт А8сны.

Умца гъаяьны усыяразааит,

Сгъяра 87ъом А8сны.

Мамоу мамоу, сгъяра 87ъам.

Зны щаибабахуеит А8сны!

Щаибабахп, аха уаанёагьы

Уш8а счщари А8сны!

Зны ис0ахыу  абзазароуп,

Сыла уабахрымашь А8сны1

Зынгьы сы8сыроуп ис0ахыу,

Сы8сы уабахрымашь щъа.

Сгъыяуеит сныйъоит, щаиабаиухп,

Иабацари зны.

Агъаращъа уцъ6ъар8ауа,

Мардеи шьхси ура6ъ8о.

У0аапкны у0абга0а

Мюа узым0о шьапыла урысуа,

З6ьынтъ урх8ар зны ирбгуа

Цайьеи бахуи еи6ър8уа.

Уама цъгьаха ушьхангыла,

Усаса еихраща, уш8ыргыла.

Харантъила усыхъаччауа,

Убырлашха,   ушъахыччыла,

У0абга0а! У0абга0а!

Хреи цайьеи уа=ыбганы,

Атышацъгьа у0абга0а.

Бжьра-бжь7ъа унархысла

Щаяа уидгыланы,

Щадгьыл щазшь0оу уа8ырамчын,

Щъагъжьлагьы усзынкылом.

Такое произведение, напи­санное в те годы, этот при­зыв к борьбе, призыв, несмо­тря ни на что, яростно сметать с пути все, что мешает идти вперед, могло родиться в сердце только такого чело­века который не представлял себе жизни без своего наро­да, без своей Родины!

Как вспоминал Хакы Ажиба, его отец был в числе уча­стников десанта 1918 г.  Он остался в Абхазии, но в 1936 г. его вызвал Нестор и сказал:

– Уезжай, могут наступить тяжелые времена.

Отец забрал сына с собой. И вот, как рассказывал Хакы, в то время, в  1917-1918 г.г., Нестор встречался с абхазцами и вел с ними пе­реговоры. «Для освобождения Абхазии мне нужны оружие и офицеры-абхазы», – гово­рил он тогда.

С другой стороны ориен­тация Абхазии была тогда на Горскую Республику, создан­ную раньше всех других рес­публик, а именно – 11 мая 1918 года. Кстати, этот день в Абхазии и на всем Север­ном Кавказе должен отмеча­ться как праздничный. В Абха­зию по вопросам организации Горской Республики в 1917 г. приезжал славный сын чечен­ского народа Асланбек Шерипов. И вновь во главе это­го движения  стояла фигура Симона Басариа. В правите­льство Горской  Республики, полноправным членом кото­рой являлась Абхазия, входил видный  абхазский историк Семен Ашхуацаа. Он свы­ше 25 лет занимался истори­ей Абхазии, у него был готов труд    «История  Абхазии, Грузии и Кавказа» в 2-х томах, но эта его работа, над которой  он  трудился всю жизнь, как и весь его архив (он был вывезен на 2-х грузо­виках НКВД), уничтожена в 1937 г.

После успехов Деникина Абхазия стала направлять на него свои взгляды. У него служили всадниками и офицерами абхазцы, неся в своей душе цель – освободить ро­дину. Один из них, Григорий Делба, честно служил своему народу до 1937 года. И поэ­тому,  учитывая тогдашнюю обстановку в Абхазии, в фев­рале 1919 г. генерал Дени­кин выступил с заявлением в защиту абхазского народа.

После всех этих событий абхазские лидеры стали нап­равлять все свои взоры на Советскую Россию. В этом от­ношении очень характерна бе­седа Ноя Рамишвили, мини­стра внутренних дел Грузин­ской демократической респуб­лики, с А.Мартином, депу­татом от эстонской общины в Абхазии в Народном Совете Абхазии 6 февраля 1920 г. :

– Вы разве не замечаете, что они (абхазцы) смотрят на Север? – спросил министр.

– Это, – ответил А.Мар­тин, – входит в понятие са­моопределения – смотреть каждому туда, куда хочется, куда смотреть выгоднее, а не туда, куда приказывают дру­гие, кому это выгодно.

Далее, рассказывал А.Мар­тин, «я высказал ему свое бес­пристрастное личное мнение, что считаю тактику Грузии по отношению к Абхазии нера­зумной, вредной для самой Грузии. По моему убеждению, абхазцы – народ развитый, свободолюбивый,  храбрый, бескорыстная дружба с ними для Грузии необходима, вра­жда же может кончиться пла­чевно. Грубой силой абхазца не покорить. Грузии надо за­служить любовь и доверие аб­хазцев»...

В то сложное и тревожное время, в 1920 г., когда в Юго-Осетии  вспыхнуло вос­стание против грузинского ига, отряд из ста абхазцев оказал им помощь (об этом мне рассказывал Д.Медойты). Этим я хочу подчерк­нуть, что у лучшей части на­шего народа всегда в душе было заложено стремление к справедливой борьбе, стрем­ление  к свободе,  желание стать рядом с теми, кому тру­дно...

Ведь именно в то сложное время, когда зародился бое­вой «Киараз» – предтеча на­шей нынешней победы, в сердцах   и   душах   луч­ших   сынов   и   дочерей Абхазии не угасала надежда, что рано или поздно наша Ро­дина, несмотря ни на что, ни на какие трудности и испыта­ния, добьется свободы и ста­нет независимой. Не было бы дня Победы над грузинским фашизмом    30    сентября 1993 г., если бы не было сла­вных страниц в истории Аб­хазии 1917–1921 г.г., исто­рии киаразовского движения, т.е. национально–освободительного движения в Абхазии в первой четверти XX века.

Здесь я хочу напомнить один малоизвестный факт: в 1919 году Нестор некоторое время, при грузинских мень­шевиках, работал комиссаром Кодорского участка, а случи­лось это так.

Однажды  А.Эмухвари встретился с С.Басариа и по­жаловался, что в Кодорском участке анархия и никак не удается навести порядок, на что Махайд ему ответил: «Не­стор Лакоба сейчас сидит у вас в тюрьме, но он пользу­ется огромной популярностью в народе. Сделай так, чтобы он начал работать комисса­ром в этом участке, народ его  послушает.  Достойного врага лучше иметь другом».

Поразмыслив, власти обра­тились к Нестору с этим пре­дложением, однако последний поставил условие: «Согласен, но со мной должны работать мои люди».

Условие было принято. Не­стор сумел на некоторое время навести порядок, созвав сход в Мокве, где выступил очень резко, но справедливо. Его сопровождали друзья. По­сле собрания они, оседлав ко­ней, затянули боевую песню:

«Шънеибац, шънеибац! А8суа рычкунцъа!»...

Определенное время Нестор был на этой работе, одновре­менно ведя работу против грузинских меньшевиков...

Так в то далекое время ис­пользовали все методы борь­бы против оккупантов, за сво­боду Родины.

В заключение хочу привес­ти еще один случай. В 1921 или 22-м году Н.Лакоба и С.Басариа поехали в Тифлис на совещание. Когда объявили, что от Абхазии будет вы­ступать С.Басариа, то в за­ле раздались оглушительный свист и шум. Тогда на трибу ну вышел Нестор. Ни слова не говоря, он выхватил мау­зер и выстрелил в люстру, Наступила  тишина. «Шьта, Махаид уцъажъа!» («Теперь, Махайд, говори!», – обратился он к другу. Симон вышел на трибуну и высказал все, что у него было на душе...

Все годы, до конца жизни Симон и Нестор были всегда рядом, и Махайда называли идеологом Абхазии и всего Кавказа.

Из газеты «НПА – Народная Партия Абхазии» №13 за 7 декабря 1997 г.

назад //вперед //содержание