Нижепредлагаемый материал – есть вводная часть давно подготовленной к изданию Асланом Гожба книги, представляющей собой внушительный (в 30 типографских листов) сборник ценнейших архивных документов и других материалов о Дале и Цабале девятнадцатого века с комментариями и пояснениями автора. И который стараниями известного энтузиаста, нашей соотечественницы, кавалера ордена «Ахьдз Апша» 2-ой степени Махинур Папба, будучи переведён на турецкий, дожидается в Турции своего издания в ближайшее время. К сожалению ни на абхазском государственном, ни на русском (на котором в своё время и составлены были эти документы и материалы) её издания, к сожалению, пока нет.

   Редакция нашей газеты рассчитывает, что нижеследуемая публикация фрагмента книги, как и весь настоящий спецномер газеты «Кьараз», в основном посвящённой истории и современным проблемам Дала, станет ещё одним дополнительным побудителем к её изданию если не государством, так кем-либо из наиболее искренних и патриотически настроенных отечественных меценатов.

 «Далыи-?абалыи А8сны иагъа7ъоуп».

 

 

ДАЛ-ЦАБАЛ – ХРОНИКА СОБЫТИЙ

/ XIX век/

Вместо предисловия

 Эти две горные области Апсны испокон веков являлись для страны жизненными артериями. Абхазский афоризм гласит: «Для Абхазии – Дал и Цабал являются печенью», смысл здесь таков – эти древнейшие области для абхазского этноса испокон веков являлись наиважнейшими. Как гласят предания, Дал и Цабал это имена двух братьев из рода Хрипс, позднее их стали именовать Маршанами. «Кто из вас Маршан?» – спрашивали ещё в ХIХ-ХХ вв. – «маршаном /то есть князем/ у нас Маан Камлат» – отвечали вопрошающему.

Документ второй половины XIX в. подтверждает эти данные:

«Большинство шкарувских /ашьхарыуаа – Р.Г./ жителей формально подчиня­лось цебельдииским князьям из фамилии Маршан... Сам термин «Маршан» превратился у шкаруовцев в... сословие». Маршан в горных абхазских обществах был тождественен тапантскому «аща» и абхазскому «ащ» /в Древнем Египте термин «ащ» означал просветленный, т.е. «священнослужитель». И действительно ведь первоначально народами в древности правили жрецы, затем это сословие постепенно стало княжеским/.

В документе от 1885 г. «О правах высших горских сословий Кубанской и Терской областях» в связи с этим содержатся интересные сведения;

«Относительно Абазинского общества депутаты объяснили: абазинцы принадлежат к абхазскому племени и первоначально жили в Абхазии (на восточном берегу Чёрного моря). Недостаток удобной земли, и в особенности пастбищных мест, кровомщения и внутренние раздоры заставили в давние времена небольшую часть абхазцев переселиться сначала во внутренность гор, к источникам Кодора, Бзыби и Мзымты, а потом, не находя и здесь достаточно средств для существования, некоторые семейства, с согласия кабардинцев, перевалили через Главный хребет гор, на северную его сторону, и поселились там, в недальнем друг от друга расстоянии, по соседству с кабардинцами. Севернее всех расположились баракаевцы, а именно в верховьях реки Гупс и между реками Белой и Ходз; на юг от баракаевцев жили баговцы в одном ауле, расположенном в верховьях реки Ходз. Рядом с ними, в верховьях реки Малая Лаба, жили племена шагерай и там. На участке между реками Большая и Малая Лаба жили кезельбеки. У верховьев рек Урупа и Большой Зеленчук поселились башильбайцы.

С течением времени и вследствие усилившегося абазинского племени оно подвинулось мало-помалу на восток и на более открытые места.

...Три фамилии царгасатские: Карабчаевы, Таймазовы и Кантемировы – причисляют себя к высшему сословию в этом обществе, выводя свой род от некоего, Черкезия, выходца из-за Чёрного моря, который в весьма давние времена прибыл вместе с братом своим Шаврашем на Кавказ. От Шавраша будто бы происходят абхазские князья Шервашидзе, а Черкезий поселился было в Дигории, где он сам и ближайшие по времени потомки его имели гораздо большее значение, нежели современные бадилаты… В абазинских племенах тот же сословный уклад, какой существует в Абхазии. И здесь и там первенствующие сословия, именуемые аха и маршани, имеют такое же значение, какое имели в прежние время имеретинские гавады..».

// А. Абрамович. Очерк сословного строя в горских обществах Терской и Кубанской области // Архив. Сборник документов по сословному праву народов Северного Кавказа. 1703-1897. Том 1. Нальчик. 2003. Составители: Х.М.Думанов, А.И.Мусукаев, А.А.Максидов. с. 44, 63, 142-143.

   Дал и Цабал известны ещё по византийским источникам из Хроник Прокопия, Агафия, Феофана хронографа... По всей местности встречают­ся мощные крепостные сооружения, которые связывали Абхазию с Востоком, Западом и таинственной страной Чин /Китай/, здесь одно время проходил «Великий шёлковый путь». Что интересно, караваны с шёлком охраняли «ниндзи», до Кавказа они хорошо справлялись с постав­ленной задачей, но на Кавказе не выдерживали сабельные и кин­жальные бои с горцами и тогда купцы стали нанимать абазгов для охраны караванов, которые сопровождали их от Китая до Чёрного моря, сметая на своём пути все вражеские заслоны и абазги получили проз­вище «пираты пустыни».

Археологические изыскания проводившиеся АБНИИ и Абхазским музеем открыли немало тайн из средневековой истории Абхазии, но главные открытия ещё впереди. Дал-Цабальская крепость Тсахар /что в переводе с абх. означает «Железная», позднее в XIX в. носившая название «Чрыг-ща лбаа» – «Крепость девы Чрыг»/ и многие другие, остатки древнейших дорог, могильники в будущем расскажут нам ещё о многом. Предания абхазов о цабальский и других укреплениях совпада­ют в некоторых деталях с сообщениями древних авторов. Приведём абхазское предание записанное со слов Сейлаха Бутба из с. Атара /его отец был выходец из Дала/ в 1949 г. Ш.Д.Инал-ипа:

«Абхазское царство с центром в г.Кутайщ было некогда очень сильным. Кроме того абхазские цари объединяли вокруг себя черкесов, осетин и другие народы. Уже не раз, как например, в ожесточённом сражении у реки Келасур, абхазы одерживали над греческими /аурым, абырзен/ захватчиками блистательные победы, как вдруг снова двинулись греки, взяв с собой грузин и лазов. Лазы напали на атарскую крепость, гарнизон которой упорно защищался. Наконец нападавшие прибегли к такой хитрости: каждый из воинов нарубил себе хворосту и связал их вместе в виде толстого снопа. Под при­крытием таких снопов, представлявших собой маленькие передвижные башенки, лазы вплотную подошли к крепости и нанесли обороняющим тяжёлый урон. Когда в бою пали последние бойцы абхазского гарни­зона, начальник крепости улетел, устроив себе первобытный само­лёт /планер/ следующим образом: он взял высушенную широкую бычью шкуру, натянутую на палки, прорезал в середине её круглое отверстие, пропустил через неё свою голову и, взобравшись на стену, прыгнул оттуда. Через некоторое время такого своеобразного полёта с «парашютом», он приземлился на правом берегу р.Кудры, где ему не грозила никакая опасность.

В боях за келасурскую и цабальскую крепости абхазам помогали черкесы /азаху/, причём убедившись в безуспешности всех своих атак, последнюю противник сжёг, обложив её сеном со всех сторон».

По свидетельству Агафия /историка середины VI в./ подобные воен­ные хитрости применяли как с одной, так и с другой стороны предки дальцев и цабальцев, а также и византийцs в эпоху римско-персидских войн.

Византийский историк Прокопий в своем труде «Война с готами» пишет:

«В этой стране /Апсилии – Р.Г./ есть крепость в высшей мере укреплённая; местные жители называют ее Тзибилой». Мощные форти­фикационные укрепления сооружались тогда с той целью, чтобы за­щитить пути, шедшие из Апсны на север и юг. Наши предки прекрасно понимали стратегическое и геополитическое значение Кодорского ущелья. Дорога эта, ведущая из Келасура к перевалу Клыхура по-абхазски называется «Ар рымюа» – «Путь войска». В течение столетий и тысячелетий здесь шли жестокие бои за обладание этими крепостями, с той целью, дабы взять под контроль торговые и стратегические пути. Издревле здесь главенствовал старинный абхазский род Хрипс, в нынешнем звучании Маршан. Этот род, как мы увидим далее имел много ветвей и славился своей воинственностью, как и все жители Дала и Цабала, которые не терпели над собой ничьей власти и насилия. Вот что сообщает Прокопий:

«У начальника этой крепости /Тцибила – Р.Г./ была жена, родом из Апсилии, очень красивая лицом. В эту женщину внезапно безумно влюбился начальник персидского войска. Сначала он пытался сооблазнить её; когда же он увидел, что не имеет успеха, то без всякого колебания применил насилие. Приведённый этим в яростный гнев, муж этой женщины убил его самого и всех тех, которые вошли в укрепление, оказавшихся невинной жертвой страсти их начальника, и сам завладел укреплением». До этого персидский гарнизон был введён в крепость обманным путем лазом Тердетом. Впоследствии путём переговоров дело решилось миром с помощью византийцев. Все эти исторические перепетии раннего средневековья подробно описаны в трудах З.В.Анчабадзе, Ш.Д.Инал-ипа, Ю.Н.Воронова... Хочется здесь отметить, что наши историки пользуются, в основном, трудами византийских ученых, в дальнейшем, нам кажется надо шире привле­кать иранские /персидские/ и арабские источники, ибо исходя из сообщения современника Прокопия – историка Табари видно, что в середине VI в. в результате войн между Ираном и Византией, на границе южного Азербайджана персами было поселено во времена Хосрова несколько тысяч абасгов и алан. В ближайшее будущее нам необходимо иметь квалифицированных иранистов и их исследования, несомненно, вскроют новые пласты в истории Кавказа и Абхазии.

Владетельский род Маршан был очень многочисленен, помимо Дала и Цабала Марщаны были главою обществ в Псху, Ахчыпсы, Аибга, а также у ашхарцев, пользовались большой поддержкой убыхов, с ко­торыми состояли в родственных отношениях. Келешбей – владетель Абхазии был женат на Ребии Ханым из рода Марщан, для того, чтобы добиться в Абхазии централизованной власти и иметь поддержку со стороны горцев в случае опасности. Вот что о ней пишет газ. «Се­верная почта» от 6 декабря 1811 г.: «Сверх того старанием Её Светлости, родительница Абхазского Владельца, Ребия Ханум, согласилась отправиться к соседственным с Абхазией Цебельдинским князьям Маршанибовым, родным её братьям, управлявшим независимыми обществами воинского Цебельдинского народа» с той целью, чтобы склонить их на подданство России», но это произошло, как мы увидим, через четверть с лишним века, да и то частично.

После того, как российские войска с боем заняли Сухумскую крепость, Цебельда и Дал ещё долго оставались независимыми обществами, постоянно выступали против царских войск и поддерживавших их владетелей Абхазии. Всего в этих двух районах – Дал и Цабал было до 50-ти сел:

Сведения барона И.К.Аш /1831 г./: Селения Цебельдинского округа: Абгалакира, Абгидзир, Абсадуквара, Авушта, Арахумга, Агаш, Амзара, Ангара, Амкел, Апанча, Вардан, Вашваран, Горгеул, Дал, Жахас-кр, Жалуш, Жимпан, Када, Куджаа-рхабла, Марамба. Онтипур, Пазина, Судаташ, Чал, Чежеуш, Чочореш, Хипа, Цихваликет.

«Тифлиссие ведомости» за 1831 г.: Общество Цебельдинское: Чижеуш, Чочорем, Октипур, Жажас-кер, Антхел, Када, Горгеул, Чала, Жинпал, Амзара, Вардан, Дал, Вишкаран, Агаш, Аблавира, Абшдзир, Авушта, Арахумви, Ангара, Жика, Тахика, Аквидуквара, Судатал, Науш, Цихвалискет, Апанча, Жумашта, Куджаахабла, Горгеул.

А вот данные штабс-капитаиа Генерального штаба Иоганна Бларамберга от 1833 г.: Чижеуш, Чочореш, Маранба, Онтипур, Жахас-кер, Антхель, Када, Горгеул,Чала, Жимпал, Амзара, Вардан, Дал, Вашкаран, Агаш, Абгалавира, Абгидзир, Авушта, Арамва, Ангара, Жина, Тахина, Абвадук квара, Судаташ, Науш, Цихваликет, Апанча, Жумайства, Куджаа-Хабле, Горгеул.

Данные профессора А.Нордмана 1835 г.: Чижоушь, Аушта, Квапишха, Ваатпыр, Брамба, Джахашкар, Тах, Гварзаул, Апиянч, Науш, Шукран, Ахыста, Джимашта, Гергямыш, Чиж, Васс-Элыхырта, Аразушгвал, Абыдзара, Абгалахвара, Кваква-Лыдж, Када, Апыгара, Амткял, Пышта, Пшоу, Джипа, Чал, Пал, Амзара, Багада, Быдгу, Дал, Варда, Ажара, Зыма, Пшаку, Вамышь, Шат-иквара, Чхалта, Варда-хучи, Акардама, Мсто.

Как мы видим названия искажены, т.к. информация собиралась вне Дала и Цабала, притом на слух и людьми совершенно не знаю­щими языка. В интересной работе известного абхазоведа Царбея Бжания «Из истории хозяйства и культуры абхазов» автором приведены со слов долгожителей, известных абхазских охотников, следующие названия: Уацабал, Хиздарха, Амзара, Ушкуриа, Уарда, Лата, Акарда­ма, Куабчара, Зыма, Хинг, Елуан икуара, Юамш, Такуаж лкиапта, Птыш, Адзгара, Чхуапиа, Алкуапан, Абаку, Шоу, Ажара, Дианцвыш, Сакен, Мрамба... /список неполный/.

В географическом и стратегическом отношении Дал и Цабал зани­мали исключительно важное значение. Вот что пишет о положении Цабала министр просвещения России Е.Ковалевский в середине XIX в.:

«Цебельда расположена на юго-западном склоне Кавказского хребта, по верховьям реки Кодора и по сопредельным ущельям. Не­приступность этой страны, особенно же верхней её части, которая лежит у самой верхней части Кодора и называется верхнею Цебельдою /Дал/, а равно беспокойный дух и склонность к разбоям её жителей долгое время затрудняли русское правительство в прочном устройстве Абхазии вообще. Для достижения этой цели были предпринимаемы несколько раз военные экспедиции в Цебельду, жители которой покорились было в 1837 году, но потом, в 1840 году, опять возмутились. Это побудило кавказское начальство возвести в Цебельде особое укреп­ление, а потом на р.Кодор водворить военное поселение. Мерами этими цебельдийцы мало помалу приведены в повиновение; но буй­ные абреки их не переставали и потом упражняться в любимом ремесле грабежа».

Другое описание, составленное военными офицерами и топогра­фами гласит: «Цебельда занимает пространство более 4.000 кв. верст. С севера границей служит Главный хребет с перевалами Марухским, Клухорским, Санчарским; с востока бассейн р. Сакена до багадского моста через реку Кодор, образующуюся слиянием Сакена и Чхалты; далее граница отходит немного на восток и тя­нется по хребту над р.Кодором до урощища Наа, лежащего на левом берегу Кодора по выходе его из горных теснин у горы Адагуа в долину, где от него отходит рукав – Малый Кодор. С юга Цебельду отделяет от Абхазии хребет, прорезанный ущельями и ложами рек Большой и Малый Маджар, образовавшими три массива – гору Чижауш /от западной границы до р.Келасуры/, гору Агыш /между Большой и Малой Маджарой/ и гору Апианча /за Малой Маджарой/ с отдельным пиком Адагуа. Отсюда, именно от горы Адагуа, граница Цебельды спускалась вниз через ущелье Тах, вниз по Кодору, пересекая южные отроги горы Апианчи по р.Науш; здесь Цебельда граничит с областью абхазских поселений Дабакыт и оканчивалась против урочища Наа. Подобная искусственная граница получилась после переселения одно­го из цебельдинских Маршани в ущелье Тах, на реку Науш: он со своими подвластными жил в уроч. Мрамба, но постройка там в 1840 году укрепления вытеснила его оттуда на р.Науш».

Дал и Цабал граничили с одной стороны с Верхней Сванетией, а с другой через Главный хребет с карачаевцами, беглыми кабардинцами и абазинами. Именно через Цабал и Дал, как было отмечено выше, шло переселение абхазов в Ашвы – Северный Кавказ, которое продолжалось вплоть до второй половины XIX века. Об этом свидетельствуют как предания, фольклор, письменные источники, а также общие и находящиеся в родственном отношении фамилии. В «Очерке горских народов правого крыла кавказской линии» за 1860 г. сообщается:

«В верховьях Лабы, Кефора, Бежгона, Зеленчуков и других рек, вытекающих из гор между истоками Теберды, западной границы Карачая и Лабы, а отчасти к западу от неё обитает до 10 тыс. абхаз­цев, переселившихся туда, вследствие различных причин, из-за Кавказского хребта. Там живут: Башильбаевцы, Медовеевцы, Баговцы, Кизилбековцы, Шахгиреевцы и другие».

Подполковник Генерального штаба барон Сталь дополняет эти сведения /1862 г./:

«...Наконец последними по времени переселенцами считаются абазинцы, постепенно переходившие из Абхазии в течение нескольких столетий через горные перевалы, на пространстве между реками Тебердой и Белою и явившимися впоследствии, как самостоятельные общества: Там, Башилбай, Баго, Кизилбек, Шагирей и прикубанских и кумских абазинцев. Постепенное выселение абазы из Абхазии продол­жается и поныне... Абазинцы происхождения цебельдинского, высе­лившиеся из Абхазии по недостатку земли, по кровомщениям и другим причинам. Они занимают самую высокую полосу в северной покатости хребта, на пространстве между вершинами Кумы, Подкумка, на левом берегу Кубани и в вершинах рек Кефира, Бежгона, Лабы и Губса».

Симон Басариа в 1929 г. в селе Гума /Гумлоокыт/ записал со слов столетних Омара Куаблыхруаа и Дзадзгура Кунач, а также Безмырзы Шармат старинную песню о Багаркан-ипа Шахангьари, где есть такие слова: «Родившийся в Цабале, но умерший не в Цабале... Багаркан-ипа» – это ветвь рода Маршан, переселившиеся на Северный Кавказ в XVII веке.

С другой стороны, перевалы Марыху, Клыхура и Санчар /вар. Псанчара/ издревле являлись наиболее удобными путями с Северного Кавказа к Чёрному морю и поэтому передвижение народов, войны оставили следы в топонимике: Алан-ду, Алан-хучы, Мачара и др. Ещё в середине XIX в. в верховьях Чхалты были видны «обширные развалины города, прежде там существовавшего».

Суровое время, постоянная жизнь в боевой тревоге выработала в абхазах, проживавших в Дале и Цабале суровость и воинственность. Весь быт народа был подчинён воинским законам, умению в первую очередь владеть холодным и огнестрельным оружием, неутомимости в ходьбе, наездничеству. Обряд жизни полностью совпадал с черкесским. Это очень тонко подметил Хан-Гирей:

«На лихом коне, в стальной кольчуге, нередко оборванный и грозный, но всегда щёгольски вооруженный, ловкий и неутомимый, он покидал семью и пускался в набег, как на праздник. Не все возвращались из этих набегов; случалось, что погибали целые партии, но это не останавливало других, искавших не одной добычи, а славы и известности, чтобы стать героями былины, песни – предметом длинных вечерних бесед у очага его бедной сакли...

Так из поколения в поколение передавались сказания, а вместе с ними жажда набегов и славы. В дерзком удальстве, в опасностях, в самом презрении к жизни, энергичный народ искал исхода для своих сил... Слава воинских дел спасла его, волнуя кровь юноши и возрождая юность в сердце старика».

Дал и Цабал, как и все горные абхазские общества были по своему устройству аристократическими республиками, где верховная власть была в руках князей Марщан. Общество делилось на пять сословий. Здесь надо отметить, что помимо той территории Апсны, которая управлялась владетельским домом Чачба и которые «в прежние времена управлял территорией от Геленджика до Батума», в XIX веке были следующие округа или республики: как отмечает С.Ашхацаа: «Абхазия по своему внутреннему управлению состояла из двадцати пяти округов, подчинённых центральной власти, выражавшей народную волю. Округа эти были: Бзып, Гума, Абжуа, Дал, Цабал, Самырзакан, Асадзкуа, Ахчыпса, Псха, Аибга, Баракай, Шегериа, Зоурым, Биберд, Лоуа, Киатша, Казылбек, Баг, Джантемир, Циджа, Медозра, Башилба, Калиша, Там, Багага». Но после децентрализации Абхазии, вследствие междоусобиц, все эти округа стали независимыми или полунезависимыми. Но здесь следует отметить, что в случае общей беды, когда стране угрожал враг, все эти округа, как один становились под знамена владетеля. Сюда надобно причислить убыхов, которые до русского влияния были едины в политическом плане с абхазами. Только бзыбский, сухумский и абжуйский округа в течении суток могли поставить под ружье 12 тысяч воинов, а при содействии цабальцев и самурзаканцев до 20.000 чел. Мы уже не говорим о горных абхазских обществах и убыхах, которые выставляли в поддерж­ку своим братьям такое же число воинов, то есть свыше 20 тыс. чело­век. Все эти общества, к приходу русских на Кавказ, были вольны­ми. Келешбей Чачба довольно успешно начал объединение всех этих колен абхазского народа, но, как известно, он пал жертвою интриг.

Быт и нравы абхазов были совершенно тождественны с черкесами. Имея в виду черкесов и абхазов Дюбуа де Монпере отмечал: «У нас обыкновенно представляют черкесов, как шайку разбойников, живущих без всякого закона. Но они ошибаются. Настоящее положение Черкессии напоминает нам германскую и французскую цивилизацию при первых королях. Это – феодальная и рыцарская аристократия сред­них веков; это аристократическая демократия древней Греции. Политическое устройство в полном смысле было феодальное. Классовое различие здесь столь же строго, как некогда в Германии. Население делится на пять строго разграниченных сословий. Титул княжеский приобретается только рождением, и неравный брак считает­ся бесчестным».

Здесь надо отметить, что в первых трех абхазских сословиях – ах, аамста, и анхаю очень строго придерживались чистоты крови, наши предки прекрасно знали, что кровь никогда нельзя смешивать с рабской, иначе от смешения крови у потомства могут возникнуть осложнения, особенно в характере и наследственности, ибо кровь несёт в себе информацию от далеких предков и передает её будущим поколениям, «кровь говорит» – говорят в таких случаях абхазы и все это подтверждается наукой, Отсюда абхазская пословица:

«Князь, дворянин, анхаю – братья».

Именно из-за соблюдения этого принципа ученые выделили кавказцев и белую расу по сей день называют Кавказской. Гегель, Блюменбах, Джевдет-паша /историк/, Спесер и многие другие подчеркивают это. Вот что пишет Э.Спенсер, который всё население от Таманского полуострова до реки Егры называет «черкесами»:

«Кавказские народы однако имели честь дать своё название /кавказская раса/, за исключением финнов и лапландцев, всему на­селению Европы – народа самого цивилизованного и могущественного, которого когда-либо видел мир; и действительно рассматривая жите­лей Кавказа, мы должны признать превосходство их внешнего облика над огромной массой европейцев, мы вынуждены прийти к убеждению, что мы их потомки, происшедшие от одного рода...» /1831 г./. Кстати очень интересно его замечание по поводу знати Мегрелии:

«Известно, что мегрельские крестьяне не говорят на черкес­ском /абхазском – Р.Г./ диалекте, которым пользуются лишь кня­зья и дворяне, претендующие на общее происхождение с представителями Черкесии /в данном случае Абхазии – Р.Г./, и которые никогда не вступают в брак с представителями каких-либо других кавказ­ских племён. Достоверность этого факта подтверждена русскими офицерами гарнизона /Редут-Кале/, от которых мы узнали много интересных подробностей относительно этих провинций и их обита­телей, и которые охарактеризовали знать Мегрелии... как расу резко отличающуюся от зависимых сословий, везде выделяясь теми же правильными чертами и атлетическим сложением, той же дерзкой отвагой, подобно неустрашимому горцу Черкесии, которого они напо­минают своей привязанностью к превосходному оружию и красивым лошадям, нетерпимостью ко всякому подчинению, любовью к свободе и ловкостью при выполнении военных упражнений».

Сказочная природа Абхазии, её неповторимый ландшафт, сочетание горного и прибрежного климата, общение в течение тысячелетий со многими народами, много вобравшего от них и много отдавшего «способствовали выработке своеобразного типа населения /абхазов – Р.Г./, которое своим образом жизни, нравами, обычаями, одеждою и вооружением из всех кавказских народов схож с черкесами, причём это сходство заметили древние писатели, это же сходство поражало в позднее время Дюбуа де Монпере, Лапинского и др.» – пишет автор прекрасно знавший быт абхазов, адыгов и абазин.

Весь быт горцев, вся их жизнь были пронизаны воинским духом, как мы отметили выше, многих очевидцев поражало, насколько схожи обычаи и поведение абхазов и черкесов с античной культурой. При­ведём лишь одно свидетельство русского офицера, долгое время про­жившего в Абхазии /первая половина XIX в./:

«Крепкие античные их члены обрисовывают новых Аяксов и Ахил­лесов, спросите у прохожего абхаза что-нибудь и он, опёршись руками и подбородком на дуло длинной винтовки, ответит вам с суровой важностью. Смотря на чрезвычайный стан, грозно-военное положение, и нисколько не дурную чоху, бурку и изорванный башлык, вы невольно засмотритесь и переберёте в памяти всех мифических героев Греции, Рима и рыцарей средних веков. Приученный с младен­чества к бесстрашию и ловкости, они вообще все отличные стрелки, так что горлицу убивают пулей в сердце в 100 шагов и более. Вообще абхазы добры как природа, но коварны и злы, если речь идет о родине – обиды не простят. Способности абхазов необыкновен­но быстры; почти все здраво рассуждают о таких предметах, о которых задумается и образованный».

Известный французский энциклопедист Элизе Реклю подчеркивал:

«Кавказ всегда рассматривался как регион, давший квинтэссен­цию, самый чистый образец белой расы. И всегда отличается красота, изящество, утонченность белых людей кавказского происхождения. Названия кавказец, ариец или индоевропеец являются синонимами. По существу до настоящего времени многие, даже специалисты называют Кавказ местом откуда вышли все белые люди Европы и Азии».

На Кавказе столкнулись две культуры, которые были совершенно чужды друг другу. Это империалистическая торгово-военная машина Российской империи, стремившаяся к расширению своих рынков, выхода и Чёрному морю и далее на Восток к Индии, а с другой стороны рыцарская военнизированная культура горцев Кавказа. Это была последняя схватка на земле рыцарей и буржуа. Обладая самой мощной ар­мией в мире, тем не менее Россия вынуждена была потратить десятки лет и потерять миллионы своих солдат и офицеров, затратить ог­ромные капиталы, чтобы замирить Кавказ. О Кавказской войне написа­но немало, но все это лишь та незначительная часть, которой пользуются в основном специалисты.

Как отмечал активный участник покорения Западного Кавказа, очевидец происходившей трагедии Ростислав Фадеев «история послед­ней борьбы храбрейшего народа осталась без собственных имён». В своих «Письмах с Кавказа» (Письмо восьмое) написанных по следам событий он писал:

«Горцы потерпели страшное бедствие, в этом нечего запираться, потому что иначе и быть не могло. Они отказались от милостивых предложений, сделанных им лично государём императором, и гордо приняли вызов на войну (курсив наш – А.А.). Никакие договоры с тех пор уже не были возможны. Горцы сопротивлялись чрезвычайно упорно, не только в открытом бою, но ещё большей инерцией массы: они встречали наши удары с каким-то бесчувствием; как отдельный человек в поле не сдавался перед целым войском, но умирал, убивая, так и народ, после разорения дотла его деревень, произведённого в десятый раз, цепко держался на прежних местах. Мы не могли отступить от начатого дела и бросить покорение Кавказа, потому только, что горцы не хотели покоряться. Надобно было истребить горцев наполовину, чтобы заставить другую половину положить оружие».

Далее Р.Фадеев очень ясно и чётко отметил цель, ради которой империя вела войну на Кавказе: «Земля закубанцев была нужна государству, в них самих не было никакой надобности». Как говорится, комментарии излишни.

     Необходимо, чтобы был создан Кавказский научный совет, который бы осуществил издание корпуса материалов по Кавказу и Кавказской войне. В данное время эта работа более интенсивно проводится на Северном Кавказе. В Абхазии эта работа фактически ещё не начина­лась. Для того, чтобы исследование было полноценным надо знать материал – источник. А источники надо издавать, для этой цели следует создавать рабочие группы, поставить перед ними цель и гото­вить материал к изданию, это касается и других отраслей абхазоведения. Кстати этот вопрос ставился «в плоскость практического разрешения» в 1935 году при Несторе Лакоба, но последующие трагические собы­тия всем известны. Хотим подчеркнуть, что древнейшая кавказская цивилизация не изучена, мы подчеркиваем кавказская, ибо абхазы составляют часть общекавказской культуры, хочется видеть в ближай­шем времени многотомную «Кавказскую энциклопедию», в том числе и «Абхазскую энциклопедию». Ведь баски, народ родственный кавказцам, еще свыше четверти века тому назад организовали несколько изданий в пре­красном полиграфическом исполнении «Баскской энциклопедии».

*

ЦЕННОЕ ИЗДАНИЕ

     Буквально на днях вышел сигнальный экземпляр ценнейшей работы «Абхазия и абхазы в российской периодике (XIX – нач.XX в.в.), книга вторая». Составители известные абхазские историки Агуажба Р.Х. и доктор исторических наук Агугба Т.А. Тираж издания 1000 экз. Составители благодарят Фонд первого президента РА, академика В.Г.Ардзынба за издание книги, а также Георгия Джаджа и Манану Палба за помощь, оказанную при подготовке иллюстративного материала (22 фотографии с 1878 по 1900 г.г.). Объём книги: 45,75 печатных листов, общее количество страниц – 732. В книгу вошли разнообразные материалы по истории, этнографии, народной медицине, фольклору, демографии, колонизационной политике, географии. На обложке впервые публикуемая и на редкость впечатляющая иллюстрация «Абхазы из Дала» (Кодорское Ущелье) второй половины XIX века. Как видим, не только весьма символичная публикация этой иллюстрации, но и многое-многое другое говорит за то, что история того же ныне возвращённого, отвоёванного Дала (которому посвящён весь предыдущий материал) продолжается. Но вот от того кем именно и как будет твориться эта история сегодня (несмотря на то, что многое в нём сразу после его освобождения было пущено на самотёк) и будет зависеть облик не только Дала, но и всей Абхазии, их будущее уже в ближайшем завтра.

     Эпиграфом к кратко анонсируемому и представляемому читателю изданию взяты слова профессора Мед Иззет-паши Чуназыйуа: «Следует признать, что черкесы несут свою долю ответственности за то, что не смогли демонстрировать своё действительное значение как нации, так как ими не были окончательно собраны, изучены и распространены данные о своём языке, происхождении, национальных особенностях, преданиях, мифах, национальной истории».

     Несомненно эта книга будет помогать ориентироваться не только в прошлом и настоящем нашей страны, но и серьёзным подспорьем в прогнозировании её будущего.