А8суа бызшъа а=иара ащъын06арратъ фонд

А8ышъа. 2007. №3 Аметодика-пра6тикатъ журнал

ИАЛКААУ  АХА+САХЬА

Лиудмила :ацъба занаа0ла дыр7-аюуп. 1962 шы6ъсазы далгеит Айъатъи ажъабатъи ашкол. Иара убри ашы6ъсан д0алеит А.М.Горки ихьё зхыз Айъатъи ар7аюратъ институт, афилологиатъ фа­культет, англыз бызшъа айъша.

Лиудмила :ацъба аус луеит Айъа­тъи ажъохътъи абжьаратъ школ а=ы анг­лыз бызшъа р7аюыс.

Л0ъым0а дан0агылаз аахыс ажъеинраала6ъа лыюуеит. Ур0 ирылхны иа8ылт7оит ашъа6ъа.

2003 шы6ъсазы Жълар рыр=иара ареспубликатъ усум-0а6ъа ха0алатъи рцъырга6ъ7а далахъын. Амузыка абзиабаюцъа ибзианы ирыдыркылеит Лиудмила :ацъба иа8ыл7аз лашъа «Хаш0ра амам».

Лиудмила :ацъба англыз бызшъахь еи0алгоит а8суа поетцъа Д.Гълиа, И.Кояониа, Б.Шьын6ъба, Т.А5ьба ражъеинраала6ъа.

Ахэы36ъа ирызку лажъеинраала6ъа ласы-лассы ажурнал «Амцабз» ианылоит.

Лиудмила :ацъба англыз шъйъыююы Оскар Уаилд илакъ «Адауы щарам» ала илюит ахъы36ъа рзы аюы0а.

• Абхазы, султан и его кот
• Редед - князь адыгов
• Абраскил легенда
• Абраскил предание

АБХАЗСКАЯ ЛЕГЕНДА

I

Случилось это в Абхазии в одну из суровых зим, 50 лет тому назад. Молодой, 19-летний отрок из Самурзакани князь Анчба-Чачба был в гостях у абхазского князя Инал-ипа. У этого Инал-ипа была 15-летняя дочь красавица Липа. О ее красоте молва перешла далеко-далеко и за пределы этой страны и всякий – и старый и малый – бредил об этой дивной красавице.

Анчба был красавец собой: строен как тополь, гибок, как трост­ник, легок, как серна, отважен как герой. Липа была еще лучше: также стройна, гибка, нежна как майская роза, – походка ее была такая, что можно сказать, что идя она несет свое земное счастье; всю жизнь; в ее чарующих чудных черных глазах, казалось светился весь мир; улыбка ее могла свести с ума не только юношу, отрока и молодого человека, но даже и глубокого старца.

Два молодых сердца познали друг друга и воспылали взаимной любовью; в результате молодые люди поклялись соединиться навеки и всегда принадлежать друг другу.

С этой радостной надеждой в пылающей душе Анчба уехал к себе на родину, в Самурзакань, приготовиться к сватовству по обычаю страны и по традициям предков.

Любителям археологических исследований мы советуем обозреть старинное Чхалтинское укрепление, сооружённое над обрывом, при слиянии Чхалты с Кодором. Мы могли его осмотреть с внешней стороны и этот осмотр убедил нас, что весь материал этого древнего памят­ника состоит из известняка и песчаника. Не можем не поделиться с читателем одним легендарным рассказом, связанным  с этой кре­постью, записанным К.Д.Мачавариани:

Несомненный интерес с точки зрения мистических воззрений абхазов представляет, опубликованная философом В.Соловьевым легенда

Страшный долг

«В абхазском ауле, расположенном среди самой живописной горной местности, жила красивая девушка по имени Рити. Её страстно любил и настоятельно за ней сватался старшина аула, Гих-Урсан. Он был молод, красив, отличался храбростью и нравился Рити, но особенной любви она к нему не чувствовала.

В.Савинов приводит еще одну интересную легенду –

Трефовый «джигит» или карточная игра

 «Между аулами Геймаш /абазинского округа/ и Аяцла /цебельдинского округа/, за отогнанную отару овец возникла вражда, которую, по всем расчётам опытных наездников, должно быть решить кинжалами. Но цебельдинцы против своего обыкновения, щадя на этот раз слабых геймашцев, потерпевших весьма много от падежа скота, послали к ним для переговоров славного наездника Шароша, грозу абхазцев, с целью замирить спор на выгодных для себя условиях. Стеснённые обстоятельствами и неудачами Геймашцы согласились на все и вручили Шарошу пять медовых лепешек /знак мира и покорности, – обычай подно­сить победителю медовые лепешки общий всем горским племенам Западного Кавказа/.

Ниже мы приводим легенду, записанную у находившегося долгое время в плену у абхазов штабс-капитана Новосёлова и опубли­кованную в 1850 году в журнале «Пантеон» В.Савиновым.

Гибель Кудры-Али

«Приятною и любимою охотою между горцами считается охота на медведей и кабанов. Выследив зверя, абхазы всегда отправляются партиями от трёх до пяти человек, но в первую минуту его появле­ния, на битву выходит только один, много два: прочие охотники ос­таются зрителями, готовыми в случае дуэли, всегда подать помощь товарищу. Борьба с медведем у них считается делом лёгким и обык­новенным, потому что зверя нельзя раздразнить скоро, а главное, его медленность в движении даёт часто опытному охотнику время из­готовиться к ратоборству.... На медведя абхазы всегда ходят вооруженные только одним кинжалом и редко остаются побежденными. Охота же на кабана, как требующая более смелости, опыта и сноровки, имеет только своих привилегированных джигитов, и не всякий горец решается выследить кабана с одною шашкою, как это вообще делается. Кровожадность, свирепость и быстрота, с которою бросается кабан на своего противника изумительны и ужасны. Нужно владеть всею дерзостью горца, всем его мужеством и проворством, чтобы в первую минуту встречи со зверем, увернуться из под его острых клыков, не делая ни одного шага назад, тут же нанести ему удар верный и решительный, иначе никакая помощь не спасёт охотника.

На альпийских лугах, где дальцы выпасали свой скот и по сей день стоит Гуарапский культовый камень, на котором высечены тамги, культовые и солярные знаки, фигуры всадника. Это было священное место и оно служило местом поклоненения Покровителю гор.

Известный охотник, воспетый в абхазских песнях и легендах Акун-ипа Хатажукуа был из Дал-Цабала. Вот, что рассказывали о нём:

Легенда об абхазском языке