–  Алексей, поздравляю – ты стал депута­том сухумского Собрания.

–  Спасибо, Изида! Очень сожалею, что и ты не прошла! Уверен, что Собрание выигра­ло бы, если в числе депутатов была бы та­кая профессиональная журналистка. К со­жалению, среди депутатов нет ни одной женщины – видимо, не нашлось среди нас джентльменов, которые уступили бы место прекрасному полу!

–  Алеша, давай гендерный «плач» оста­вим Нателле Акаба, думаю, что это не самая актуальная проблема для Собрания и нашего общества в целом. К тому же, существенная экономия для городского бюджета на 8 марта. Гораздо интерес­ней услышать твои впечатления от вы­боров.

–  Выборы были сложные и непредсказуе­мые. Я сделал ставку на то, что люди прого­лосуют за меня, как за Алексея Ломия, ко­торый родился и вырос в этом районе. Ни­каких политических кренов у меня не было,

и нет! Меня поддерживали друзья, однополчане, соседи, родственники. Взглядов аб­солютно разнополярных. Моим оппонентом был представитель «Единой Абхазии» Рома Адлейба. Хороший молодой парень, в меру амбициозный. Была девушка Аида Шулумба, которая решила заявить о себе на по­литическом Олимпе. На мой взгляд, ей это удалось.

Первым долгом мы скрупулезно изучили списки избирателей округа. Прошлись по каждому дому и выявили странные факты: оказывается, в графе «номер квартиры» может быть ноль. Таких в списках оказа­лось 58 человек!

–  58 избирателей для местных выборов – серьезная цифра, вполне похожая на фаль­сификацию, что предполагает ответ­ственность: домоуправов или избира­тельных комиссий?

–  В домоуправлении развели руками, типа, идите в участковую избирательную комис­сию. Пришли туда, нас отправляют обрат­но. В итоге пришлось написать заявление на имя председателя избирательной ко­миссии. При более тщательном изучении стало ясно, что в массе своей эти «нулеви­ки» проживают в другом округе, а именно -выше, кстати, в твоем! Естественно, мы по­ставили в известность избирком, что, в со­ответствии с законом, не допустим появле­ния этих людей в день голосования. Оста­ется предполагать, что, возможно, поэтому я достаточно уверенно выиграл, или пото­му, что за меня проголосовали люди, кото­рые отдали голоса мне из уважения к моим родителям – мои друзья, соседи, родствен­ники и те, кто прочитал мою биографию и поверил мне. Причем люди не зациклива­лись на партийной принадлежности. Уве­рен, что почти половина моих голосов – это или члены «Единой Абхазии» или люди, сим­патизирующие им. И ничего в этом странно­го нет. Это демократия, это тайное голосо­вание. Тем более, что я никогда не стоял на «баррикадах» политической борьбы, хотя всегда имел собственное мнение. Как со­трудник милиции считал, что правоохрани­тельные структуры не имеют право участво­вать в политике и должны оставаться рав­ноудаленными от политической суеты.

–  Похоже, в руководстве правоохрани­тельных органов осталось немного та­ких людей: и твой бывший министр, и ген­прокурор не сочли для себя зазорным принять участие в позорной акции «Еди­ной Абхазии» против Якуба Лакоба. Но, «вернемся к нашим баранам». Как тебе состав городского собрания, расстанов­ка сил?

–  Надо присмотреться, изучить людей, по­дискутировать, а там ясно станет, кто, как и чего. Есть опытные люди, много молоде­жи, юристы, экономисты, спортсмены, чи­новники. Конечно, доминирует «Единая Абхазия». Но я искренне надеюсь, что мы сможем создать рабочую обстановку. И первый шаг к этому уже сделан. То, что пред­седателя избрали не с первого раза по­слушным большинством – это уже дости­жение.

–  Это еще с какой стороны посмотреть: если учесть, как однопартийцы «продав­ливали» главу Собрания, то можно су­дить о более, чем достаточной степени марионеточности большей части депу­татов...

–  Пока сложно судить. Во время выборов председателей комиссий явно вырисова­лись «домашние заготовки», и стало понят­но, кто и как будет лоббировать свои инте­ресы. Но пусть никто не обольщается: ко­стьми ляжем, но   будем добиваться, чтобы каждое решение принималось осознанно, так как есть логика, здравый смысл, инте­ресы избирателей. И врагов среди нас нет, как нет и не может быть непримиримых противоречий. И мой опыт и знания не бу­дут лишними для интересов города. А со­ратников и сподвижников найдем и среди партийной фракции. Чем больше будет споров, разногласий, компромиссов, тем больше пользы будет для всех. В Сухуме живут разные люди, разных взглядов, на­циональностей и мнение их не учитывать нельзя. Мы должны исходить из интересов горожан, а не узкопартийных, о чем уже заявил председатель Собрания.

–  Приветствую твой оптимизм и на­строй, но не разделяю его. Вот ты гово­ришь: «был» сотрудником милиции. Что это значит? Слышала, что подал заяв­ление в Генпрокуратуру?

– О-о-о... Это особая история! Тут надо сна­чала и по порядку. Назначение Дзапшба не было для меня сюрпризом, более того, я знал, что он настроен решительно пере­смотреть кадры. Соответственно, никаких иллюзий остаться в своей должности у меня не было. В конце концов, я был на­чальником УБЭНП почти восемь лет, эту должность с аукциона не приобрел, от ро­дителей не унаследовал. На третий день после указа о назначении Дзапшба я при­шел к нему на прием. После обсуждения чисто деловых моментов спросил, какое у министра видение в отношении меня. Дал понять, что все вижу, все осознаю, что чис­то философски готов принять любое реше­ние. В ответ услышал дифирамбы и похва­лы – дескать, такие как я, это надежда и опора абхазской милиции...  В общем, столько лестного о себе услышал, чего даже сам о себе не знал. Мне прямым тек­стом было заявлено, что если даже и будет перевод, то только на равнозначную долж­ность. Итог беседы меня вполне удовлет­ворил, и я продолжил исполнять свои слу­жебные обязанности. 29 сентября нас со­брали в актовом зале: полуторжественная обстановка; телевидение, улыбки. Все-таки преддверие великого праздника Победы! Я решил, что министр хочет нас авансом поздравить с этим знаменательным днем, так как 30 сентября милиции не до сове­щаний – надо обеспечивать общественный порядок. Но оказалось, что повод для со­брания – кадровые перестановки. Первым приказом переводят Раша Еник на долж­ность заместителя начальника уголовного розыска, высвобождая вакансию началь­ника отдела по охране режимных объектов. Вторым приказом на эту должность переводят меня... Чтобы было понятно читателю, я был начальником управления, с полковничьим потолком, а переводят на начальника отдела с подполковничьим. Явное понижение, наказание. Должность пенсионерская, а мне 44 года. Я заметно поседевший (но зато не крашусь – немужс­кое это дело!), но не считаю себя стариком. И здоровье вроде нормальное, пусть не­скромно звучит, но энергии и знаний хватит на более значимую должность. Но не это самое страшное, и даже не то, что это было после беседы с министром (мужчина дол­жен держать слово). Сам факт, что мне – ветерану войны, кавалеру Ордена Леона – объявили это накануне праздника Победы. Это оскорбление! Чтобы министру, понять, как это больно, ему надо было в самые тя­желые для нашей Родины время взять ав­томат и встать рядом даже не со мной, а со своими братьями, которые шли в бой. Ник­то не спорит, что каждый вносил посиль­ную лепту в общее дело, но с такими физи­ческими данными и такими организаторс­кими способностями правильнее было воз­главить один из штурмовых батальонов на передовой! Я не могу понять, почему нельзя было сделать эту рокировку сразу после праздника? Что поменялось бы за эти три дня? Неужели я не заслужил 30 сен­тября вместе с коллегами поклониться по­гибшим ребятам? Естественно, я и без того отдал дань памяти им, но не в строю МВД, а с детьми. Даже сейчас вспоминаю и не­рвничаю. Конечно же, я отказался от тако­го перевода, поблагодарив за «высокое до­верие» и остался в распоряжении кадров.

– Самолюбие заело?

– Самолюбие – это нормально, но дело не только в этом. За месяц до назначения Дзапшба сотрудникам УБЭНП в тесном со­трудничестве с Генпрокуратурой удалось раскрыть очень хитроумную аферу с отмы­ванием денег. Было возбуждено уголовное дело за сокрытие налога на прибыль дол­жностными лицами филиала СФТИ в раз­мере 36 млн. рублей. Дело должно было принять невиданный оборот, так как даль­ше вырисовывались еще более серьезные факты с переводами в Россию 50 милли­онов за непонятные услуги, растрату денег тут и так далее, и так далее. И меня посы­лают охранять СФТИ? Ирония судьбы или месть? Но и это еще не конец истории! Я решил для себя, что раз со мной вот ТАК поступили, то теперь имею моральное пра­во создать руководству МВД проблему. За­конных оснований для увольнения не было, так как я отличник милиции и имею массу поощрений. Пусть теперь решают кадровые загадки без моего заявления об уходе – взял отпуск и уехал. По приезду жду месяц, два, три. И тут мне присылают с курьером при­каз об увольнении по отрицательным мо­тивам, как злостного прогульщика. Причем увольняют как начальника ОВД на режимных объектах. Ни одного дня, ни одного часа я не был в этой должности – как я мог прогуливать, спрашивается? Более того, на эту должность сразу после моего отказа на­значили Квасия. А как объяснят тот факт, что в приказе об отпуске мне его разрешили как «оставшемуся в распоряжении кад­ров»? Получается, что человек, которому президент поручил наводить порядок и за­конность, вынуждает подчиненных фабри­ковать заключения, даже не проводя дисциплинарные расследования, увольнять и вручать людям пожизненно «волчьи» би­леты? Теперь разбираюсь в Генеральной прокуратуре с «фокусниками» из Управле­ния по воспитательной работе МВД, кото­рые послушно и легко пошли на служебный подлог. А ведь так же, как со мной, поступи­ли со многими – в СМИ постоянно слышу – «вынужден был расчистить милицию от не­чистоплотных, непорядочных, непрофесси­оналов». Чтобы такое во всеуслышание заявлять, надо прийти на пост министра из монашеской кельи, быть полным аскетом, абсолютно лишенным всех жизненных благ, во-первых! Во-вторых, можно ли сегодня громогласно обвинять сотрудников мили­ции, не имея фактов, которые, якобы, позволяют себе незаконные приработки?! 'Не все же одинаковые? (Я, к примеру, слышу, какой бред распространяют в отношении меня! Что, якобы, я не просто «крышевал» во всех подпольных игорных заведениях, да еще и был заядлым игроком в покер и про­игрывал баснословные деньги!) А что ми­лиционеры получают за свою неблагодар­ную работу продолжительностью 20 часов в сутки без выходных и праздников 8-10 тысяч оклад и льготы по коммунальным платежам. У них семьи, проблемы, им, как и всем смертным, надо ходить на свадьбы, на похороны! Можно сегодня прожить на такие деньги?

–  Очень многие живут и на меньшие, и не имея льгот по коммунальным платежам. Да, кстати, зарплата президента тоже 10 тыс. рублей. Уж не знаю, как он выжи­вает...

–  У милиции есть своя специфика. Вот ког­да им будут платить достойную зарплату, тогда мы сможем с них требовать по-друго­му! И еще, никак не дождусь, когда у журна­листов возникнет вопрос: на КОГО, министр поменял около 50 высокопоставленных со­трудников? Где он взял столько професси­оналов сразу? Где они прятались? Неуже­ли его  друзья и родственники, которых на­значили на должности, с таким   незауряд­ным потенциалом и с такими кристальны­ми биографиями все это время не были во­стребованы? Или они прямо все герои вой­ны, которых надо было уважить?

–  Не кипятись, Алексей! Нынче герои вой­ны, патриоты, защитники Родины если и в чести, то только тогда, когда тем же дезиртирам надо объявить кого-то «врагом народа»…

–  Не совсем так, не согласен с тобой! Есть еще порох в пороховницах у достойных ре­бят, у настоящих патриотов! Эта проблема не сегодня родилась. Сразу после войны, в моем понимании, не надо было нам быть такими великодушными! Надо было возбу­дить против всех дезертиров уголовные дела! Ардзинба успел 14 августа объявить всеобщую мобилизацию, кто ослушался, – самый банальный дезертир, преступник (уже не говорю о моральных аспектах). Их надо было привлечь к уголовной ответствен­ности, а потом, приурочив к первой, второй (не суть!) годовщине амнистировать!

–  Зачем столько движений?

–  Все очень просто! В информационном центре МВД все эти люди значились бы, как лица, привлекавшиеся к уголовной ответ­ственности, соответственно, ни один из них не смог бы стать чиновником, депутатом, сотрудником милиции, прокуратуры, СГБ, таможни, министерства обороны. Сколько вакансий было бы, представь. Скептики говорят: опустеют кабинеты, некому будет работать. Да нет же! Приведу простой при­мер. Государственный таможенный коми­тет. Я сам с 1994 года там работал. В то время эту службу возглавляли Алик Айба, затем Аслан Кобахия. Они делали ставку на ребят, прошедших через войну. 95% были «автоматчики» (как презрительно нас называют дезертирики). И что, не спра­вились? Это и сегодня один из самых силь­ных коллективов, где и руководство, и кос­тяк составляют ветераны войны. Я с удо­вольствием наблюдаю, как растет профес­сионально эта организация, как достойно нас представляет на всех рубежах. Поверь мне, еще как справились бы!

И меньше было бы во власти подлости, подхалимства, заискивающих взглядов в глаза, интриг! И порядка было бы больше! Больше всего меня выводят те, которые разбежались во время войны, потом со сто­роны наблюдали, сможем ли мы выжить, а теперь, когда угроза войны спала, понаприехали с мешками денег и справками о том, что прислали во время войны две пла­стинки анальгина и блок сигарет. С каким завидным упорством они лезут во все госу­дарственные структуры, скупают недвижи­мость, обрастают «нужными» связями! Да просто дезертирская вакханалия! Ты вый­ди утром на набережную, посмотри, как они круглый год на пафосных велосипедах разъезжают и делают силовую зарядку! У них и сейчас бычье здоровье, а что было 18 лет назад? Почему им кажется, что их присутствие в этом мире так необходимо, а погибать должны были такие уникальные ребята как Абзагу Гургулия, Арзамет Тарба, Адгур Инал-ипа?

В этой связи₁ хочу обратиться к депутатско­му корпусу с предложением. Благо, там есть настоящие бойцы и герои войны! Мы хотим возродить Абхазию как туристическую дер­жаву. Надо как-то привлекать туристов! В Барселоне проводят день Колумба, в Бра­зилии – карнавал и т.д. Нам тоже надо что-то придумать. Мое предложение такое: за­коном надо обязать дезертиров под страхом потерять чиновничьи кресла и уплаты огромных штрафов, к примеру, 1 июня от­крывать курортный сезон шествием по на­бережной в красочных платьях сарафанах и юбках. Только пусть не забудут зайти в Парк Славы и поклониться могиле Виолет­ты Клиевской – ведь у этой хрупкой и краси­вой девушки оказалось больше мужества, чем у этих «мужиков»! Слух сразу разнесет­ся, разрекламируем. Чтобы придать этому действу приличное название, будем считать его Днем Зайца или Днем Кролика. С го­дом кролика тебя, Изида. Неужели опять их год?!

– Не год – десятилетие. Я понимаю твои чувства, но не хочу на такой пессимис­тичной ноте заканчивать интервью. При «раздаче» должностей в Собрании тебе «доверили» быть председателем комис­сии по связям с общественностью и СМИ. Ни для кого не секрет, что наша власть «работает» в чрезвычайно закрытом от народа режиме. Что ты готов сделать для того, чтобы горожане, в том числе и твои избиратели знали о работе местных органов самоуправления?

– Все заседания Собрания теоретически от­крыты не только для СМИ, но и для пред­ставителей общественности – это прописа­но в законе о доступе к информации. Со своей стороны я готов для представителей СМИ давать комментарии, предоставлять документы, отвечать на запросы. Я буду настаивать, чтобы на официальном сайте города вывешивались все решения, прини­маемые депутатами Собрания, распоря­жения исполнительных органов власти, контактные телефоны депутатов для изби­рателей, часы приема избирателей... Ко­нечно, бюджет. А вы проводите пресс-конференциии, брифинги – пусть депутаты от­читываются о проделанной работе. Прин­цип гласности заложен в законе о местном самоуправлении. Я готов встать рядом с журналистами в этом вопросе. Я думаю, что мы обсудим и создание программ на АГТРК и «Абазе», возможно, постоянных рубрик в государственных и негосударственных СМИ. Будем работать над прозрачностью – дру­гого пути нет.