 |
|
АБХАЗСКИЙ ХОМЕЙНИ |
|
|
|
АБХАЗСКИЙ ХОМЕЙНИ Из выступления Якуба Лакоба 12 мая
«Ур0 инрыц7а 8сыуа
ха7ак, А8йацащъа ийамч
абжьы!» Баграт Шинкуба Хочу обратить внимание лишь на некоторые стороны деятельности и характера личности Баграта Васильевича. Я имел счастливую возможность наблюдать за этим удивительным человеком с очень близкого расстояния в течение не одного и даже не трёх, а целых семи лет работы в Президиуме Верховного Совета Абхазской тогда АССР под его руководством. А до того именно с его лёгкой руки по абхазскому лимиту поступил на учёбу на юридический факультет МГУ. Сшыидыикылазгьы с,усурахь шъасщъап. Как сейчас помню, кабинет Председателя Президиума Верховного Совета (по конституции формально президента автономного государства) располагался на втором этаже изумительно красивого здания смешанной архитектуры с преобладанием мавританского стиля с характерным куполом (кстати, кабинет его как раз и находился под ним). Пригласив в начале рабочего дня меня – недавнего безработного студента на собеседование, и не без труда усадив напротив себя (мне нелегко было себе представить как сидеть, а не стоять перед самим Багратом), расспросил о моих планах. Затем не спеша рассказав об условиях работы в Президиуме, Баграт Васильевич заключил: дескать, подумай недельку-другую и если согласен, то он готов принять меня на работу. Я, машинально вскочив, на это буквально заявляю, что мною уже «всё обдумано» и что я готов с завтрашнего же утра приступить к работе. И не мудрено; бескорыстно настроенный на любой самоотверженный труд, что называется, готовый «рыть копытами землю» во благо республики, я в ней же, в течение 8-ми месяцев не могу найти себе никакую работу по специальности – ни в прокуратуре, ни юрисконсультом, нигде (впрочем зам.прокурора Грузии Эдишерашвили в присутствии помощника прокурора Грузии Кучава настойчиво предлагал мне ответственную с «перспективой» работу в Тбилиси, но я к его удивлению и недовольству отказался), а тут, вдруг, сразу в Президиум Верховного Совета своей Республики. На моё порывистое вставание, вторично усадив меня, Баграт Васильевич повторил доминантные мысли о специфических условиях размеренной работы в Президиуме и своё мне предложение не спеша обдумать его приглашение начать работать в нём. Тогда мне было невдомёк, что он терпеливо и неусыпно продолжал наблюдать за мной своими мудрыми, добрыми и заметно косившими глазами. И, порой, трудно было понять, прямо смотрит он на тебя, боковым ли зрением или в сторону – мимо или же поверх тебя. Ну что ж, подумал я в тот момент, бывает, наверное такое. Был же в роду лакобовском глуховатым Нестор? Видимо то же самое у шинкубовцев Баграт, но только неполадки у этого с глазами. Но при этом, он также как Нестор (только немного в меньшей степени), к тому же, наверное, и глуховат. Вскочив опять, я несколько громче прежнего, с упреждением на предполагаемую мною глуховатость столь знатного собеседника, заявил, что готов уже не завтра, а сегодня же, немедленно приступить к обязанностям инструктора Президиума. Но когда и после этого в очередной, уже третий раз произошёл с его стороны повтор, я понял, что дело здесь не в глуховатости и перестал «гарцевать». Внимательно и заинтересованно наблюдая за мной, по всей видимости, думал – что за «фрукт» в возрасте 22-х лет приглашает он на столь ответственную работу? Сейчас, задним числом, я подозреваю, что, видимо уже тогда Баграт Васильевич, может быть, смутно, но понимал, что прими он меня на работу, считай, кончилось спокойное время работы Президиума, начнётся беспокойное время. Не буду вас разочаровывать, так оно и случилось. После окончания беседы, я спустился на первый этаж и в кабинете Секретаря Президиума Нелли Михайловны Трапш (через которую было передано мне приглашение на эту беседу) тут же написал своё незамысловатое заявление о приёме на работу. В тот же день был издан приказ и на следующий день я приступил к своим обязанностям. С тех самых пор размеренный режим работы Баграта Васильевича закончился. Спокойная работа теперь ему только снилась. Многие из присутствующих, наверное, имеют представление о характере Якуба Лакоба. Так вот, я, в общем-то, не сегодня стал таким. В какой-то мере был таким и в те юные годы. Но Баграт Васильевич (и8сы сакухшоуп) тогда этого не знал. Для него важно было то, что я успешно окончил школу, а затем МГУ. Немаловажным для него было и то, что я – внук Василия Лакоба. Но так или иначе, а беспокойств и хлопот я ему доставил в те годы немало и «терпел» он меня такого все эти годы, пока его самого не ушли с высокого поста работы, а вскоре за ним, кстати говоря, и меня с моей скромной должности чиновника «средней руки». Но, признаюсь и в другом, открою маленький секрет – ему это нравилось. Приятны были его душе и сердцу эти беспокойства. И о чём, когда придёт время писать мемуары, непременно и подробно опишу. А*СУА ЙАМЧЫ – АБХАЗСКАЯ
ПЛЕТЬ Баграт Васильевич любил и умел думать о будущем. Ещё в 1969 году в своём стихотворении-завещании «Нас мышкы зны сы8сы схы7ып…» он писал: Уа
редада днаргоит 0а7ак Уи
ашъала сгуы шьышьы Ур0
инрыц7а 8сыуа ха7ак А8йацащъа ийамч абжьы. Для того, чтобы написать такие живые, волшебные, великие, классические, пророческие строки нужно, как минимум, знать и понимать философию абхазской плети и быть Багратом Шинкуба. Так что эти слова – есть не только сравнение, образ, связанный с трогательной лирической картинкой абхазской свадьбы, но в контексте этого произведения и всего творчества и практической жизнедеятельности Баграта Васильевича, убеждён, следует понимать и осмысливать не иначе, как и его (поэта, писателя, повествователя, мыслителя, государственного и общественного деятеля), и всего его народа, прежде всего ожидание героя, мужа, способного решить, развязать, а если понадобится и разрубить узлы насущных проблем, в которые ввергнут его народ. А ведь, заметьте, эти строки были написаны без малого 40 лет тому назад. В годы, когда до свободы было ещё очень далеко… Баграт Васильевич – это не только горячий патриот А8сны, не только был и остаётся ведущим классиком нашей литературы. Он также являлся не просто незаурядным, но и крупным, выдающимся государственным деятелем. Об этой государственно-патриотической стороне его деятельности мало говорится, малоизвестно. И это тем более важно на фоне молчания об этом других, в том числе вчерашних и сегодняшних высокономенклатурных руководителей. Когда последние в вопросах, в которых Б.Шинкуба определённо проявлял себя с наилучшей стороны, сплошь и рядом давали, да и сегодня дают задний ход. Не случайно за глаза наши недруги называли его
«абхазским Хомейни». Но Хомейни был исламистом-фундаменталистом, а Баграт
Васильевич Шьинкуба
опирался на Живую Веру абхазов – А*СУАРА и АЛАМЫС (а8суаа рдин А8суароуп
и8хьаёон9, на фольклор и дух своего народа.
Однажды рассказал он мне в приватной беседе о том, как в годы грузинского
засилья в Абхазии, когда преследовалось всё абхазское, в т.ч. закрывались
абхазские школы, запрещался, отменялся абхазский язык, в какой-то момент ощущая
безысходность ситуации, думая над тем, как быть дальше (говоря словами Байрона
«когда сдаётся трус и медлит смелый»), поделился он состоянием своей души с
Симоном Джанашия. О котором всегда тепло отзывался. И тот ему в ответ: «Баграт,
так всегда продолжаться не будет, не может, а чтобы твой талант не простаивал,
займись народным фольклором». Так Баграт ушёл в фольклор, с которым больше не
расставался, и с помощью которого становился всё сильнее и сильнее. Не могу не
произнести в сегодняшний памятный разговор об этом человеке и такие его строки
об его Апсны «Уи ацшёара сажъа азхозар, апоетцъа среияьымхози!».
Убыс ищъон, убыс июон. «И если б ту красу сумел
воспеть я, сильнейшим был бы я среди поэтов!». Как перевёл эти слова более 30-и
лет назад, тогда, как и я, чиновник средней руки, работавший под руководством
Б.Шинкуба, Заур Делба. Баграт Васильевич умел смотреть в корень проблем, перед лицом которых стоял его народ. Большая часть его жизнедеятельности проходила в очень непростых для нашего народа условиях. И если когда закрывали национальные школы его родного народа, тем самым и его лишая читательской аудитории, он находил выход – ушёл в собирательство народного фольклора, что только усилило его как мастера слова (при этом став одним из трёх бесстрашных подписантов знаменитого письма к невиданному до того в истории деспоту невиданной империи тоталитаризма, метрополией которой руководили враги, завистники, ненавистники абхазского народа, его культуры, будущего), то позже, в тоже по своему не простые времена, когда он был задействован в качестве государственника, он находит формы противодействовать, противостоять другим формам и проявлениям несправедливости, чинимой против его народа. Он понимал, что в наиболее сложных, казалось бы безвыходных ситуациях и условиях нужно уметь определить главное звено, ухватившись за которое можно сохранить всю цепь, спасти ситуацию в целом. А8сны Иреищаёоу Асовет Апрезидиум Ахантъаюыс даныйаз иара иха0а ишыищъаз аяура зкыз цекааи, обкомааи ракун. Ирщъаз угыланы йа7атъын. Президиум на деле ничего не решал. Другими словами, эакала иущъозар – синекура. Аурыс ищъашьа – не бей лежачего. Но при председательстве в Президиуме Баграта Васильевича это было далеко не всегда и не во всех вопросах так. Не могу удержаться не привести здесь хотя бы несколько примеров. Тем более, что общеизвестно, что «король» любого сколько-нибудь заслуживающего внимания суждения –хороший пример. РЕДКОСТНЫЙ ЗАЩИТНИК ПРИРОДЫ СВОЕЙ
АПСНЫ
В бытность Председателем Президиума
Верховного Совета Абхазской АССР (согласитесь, в иерархии должностей в СССР
в условиях тогдашней советской политической системы, хотя и не без оговорок, но,
в общем-то, действительно, синекуре), именно он по моему докладу буквально в
первые же месяцы моей работы в1972 году добился возбуждения... уголовного (!!!)
дела в отношении любимца уже тогда главы уголовно-политической элиты Грузии
Э.Шеварднадзе, «неприкасаемого» директора Пидундского племенного
мясомолочного совхоза, Героя социалистического труда В.Р.Дзнеладзе, по
преступному приказу которого на больших площадях был вырублен лес 1-ой группы на
Верхне-Эшерском плато, что к тому же сразу вызвало сильные (если не сказать
страшные) эрозийные процессы. Кроме того, древесина этого преступно
порубленного леса объемом более 800 кубометров, будучи складирована, была
расхищена, что является самостоятельным составом преступления. А вчера
этого самого Дзнеладзе, возвратившегося из Тбилиси в Гагры, чуть ли не с
почестями встречали высокие должностные лица нашей доблестной, бессменной и
«непотопляемой» номенклатуры. Чем объяснить такое? И поймите правильно, дело
здесь не в том, что главный из встречавших и опекавших Дзнеладзе -
недавний глава администрации г.Гагры, а затем председатель Госкомитета по
внешнеэкономическим связям Р.Язычба, является двоюродным братом Первого
Президента РА. Это как раз-таки не самое главное, хотя в какой-то мере в данном
случае и показательно. Важнее то, что сей господин Дзнеладзе, виновный в
незаконной самовольной сплошной порубке леса первой группы, да к тому же в
расхищении древесины, так и не возместил нанесенный ущерб ни природе, ни
государству, ни народу Абхазии. А ведь когда ему - Дзнеладзе – говорили, как он
решился на уничтожение этого поистине бесценного леса, тот цинично отвечал:
«Ничего, мне за это вторую звезду Героя соц.труда дадут!». Да уж
лучше было тогда прямо Каркарашвили приглашать сюда из Тбилиси. Тот был еще
более откровенен в своих известных
всему миру циничных нацистских высказываниях. И об этом, как видите, тоже
приходится говорить только нам. Так
что и в вопросах борьбы за спасение нашей природы Б.Шинкуба сделал очень и очень
многое. И как видите, не взирая на лица и инстанции, а порой и «саботируя» (как
в случае, когда народный поэт Абхазии, к слову, спасал от полного уничтожения
кутольские леса) решения «самого» ЦК КП Грузии. Он за нашу природу стоял
горой, воевал за неё как никто другой, во всяком случае из тогдашних, да и
сегодняшних наших руководителей (наверное давно пора на конкретном
фактологическом материале детально проиллюстрировать и эти его
небезуспешные усилия на протяжении целого ряда лет). Причём, иногда ухватившись
даже за песчинку-соломинку. Как это было с тем же кутолским лесом. Пригласив
меня одного в свой в кабинет и ознакомив с совместным постановлением ЦК КП
Грузии и Совета Министров ГССР «О корчёвке леса в селе Кутол» на площади
Подобных
случаев было немало. Так что, как видите, у меня есть все основания причислять
себя к шинкубовской школе абхазских государственников. Кстати, после его
«ухода на пенсию» произошел явный откат в природоохранной работе в
республике. Мне же без него и его прикрытия долго задержаться в Президиуме
не пришлось. И, впрочем, моей «лебединой песней» в этом учреждении оказался
подготовленный мною на огромном фактологическом, доказательственном и, кстати и
к счастью, сохранившемся материале именно природоохранного порядка вопрос, –
надо же такое «совпадение» (ли?), – связанный с вскрытой мною ещё тогда, сегодня
(хотя и в других лицах) вновь поднимающей голову, мощной песчано-гравийной
мафией. И которому не был дан ход. Так как все тогдашние абхазские
формальные лидеры (среди которых Б.Шинкуба уже не было) и в этом наиважнейшем
деле дали привычный и удобный для них задний ход. В случае, если понадобится,
точнее, если этот вид мафии, промышляющей на нашей уникальной природе, не уймёт
свои аппетиты, вышеназванный материал вполне может быть опубликован с
соответствующими комментариями. В нём речь шла о запретной выборке в огромных
объёмах первоклассного инертного материала в руслах рек впадающих в Чёрное море.
И это при том, что в специально отведённых горных местах для этих целей и нужд
ещё тогда были официально определены разведанные для этого карьеры. В настоящее
время руководство страны открыто заявляет о намерении заключить, видите ли,
очень выгодные (для кого?) договора с коммерческими структурами России (среди
которых крупнейший российский магнат Олег Дерипаска – зять Б.Ельцина; кстати, не
ему ли, случаем, достались деньги партии, о чём идут упорные слухи?) на предмет
выборки балласта в руслах этих же рек объёмом в 20 миллионов кубометров (!!!).
Что будет означать неслыханное доселе измывательство и насилие над природой
Абхазии.
Так что уместным будет сказать здесь и о том, что сегодняшнее
положение дел в этой области на фоне массы дорогостоящих машин, зачастую
сомнительным путём нажитых за счёт налогоплательщиков, бесконтрольного и
безнаказанного грабежа леса, морских и других природных богатств, принадлежащих
всем гражданам Абхазии, является красноречивым свидетельством царящего
беззакония, выглядит удручающе-печально, крайне вызывающе, преступно, аморально
и предательски по отношению к природе, государству, всему нашему народу и нашим
многочисленным гостям, будущему. КУЗНЕЦ АБХАЗСКИХ
КАДРОВ Начало моей работы совпало с приездом в Сухум только что избранного
новым Первым секретарём ЦК КП Грузии Э.Шеварднадзе. Срочно был созван
внеочередной расширенный партийно-хозяйственный актив республики, на котором
должен был выступать новый партийный лидер Грузии. И я, тогда двадцатидвухлетний
комсомолец, желая рассмотреть нового партийного босса поближе, иметь личные о
нём впечатления, не усидев в Президиуме, ринулся в Драмтеатр, где должен был
проходить этот самый актив. Здание и вход в него охраняли работники КГБ
Абхазской АССР, которые меня уже знали как ответработника Президиума, а потому
без всякого там предъявления пропуска или приглашения пропустили. Если бы
это был «чисто» партийный актив, рассуждал я, тогда куда бы дело ни шло. Но
поскольку это был партийно-хозяйственный, да к тому же расширенный актив, то
почему бы на нём не поприсутствовать старшему инструктору
организационно-инструкторского отдела Президиума Верховного Совета, которого
принял на работу и доверяет сам Председатель Президиума (считай президент, глава
автономного государства)? Пройдя на самый верхний второй ярус, я вместе с переполненным
присутствующими театром наблюдал за всем происходящим на сцене. Выбранное же
мною самое скромное место давало преимущество также наблюдать и за реакцией
зала. И как убедился впоследствии, не без пользы. Не говоря уже о содержательной
части этого грандиозного по тем масштабам события, я, в частности, обратил
внимание на резко бросавшееся в глаза неправильное, точнее неграмотное
произнесение этим руководителем столь высокого ранга с кутаисским базовым
фельдшерско-ветеринарным образованием многих часто повторяемых им слов (к
примеру «компроментация» вместо «компрометация» и т.д.). И тогда же отметил,
сделав для себя заключение о не только недостаточной грамотности[1] нового главного грузинского
партократа, но также и о том, что в его окружении нет человека, могущего
по-дружески, по-товарищески или ещё как указать ему на это. То ли в силу такой
же неграмотности его окружения, команды и подхалимажно-лакейского свойства
последних, то ли в силу характера босса, неприемлющего замечания, то ли в силу
того, что у него попросту не было искренних друзей. Тогда же я получил и первый
урок инквизиции, связанный с моим несанкционированным, самовольным присутствием
на этом злополучном активе. Во время перерыва ко мне подошёл ответработник
обкома и «деликатно», повторяясь, стал говорить мне о том, что поскольку я не
являюсь членом партии, моё присутствие на активе во избежание неприятностей
нежелательно. Дескать, было бы хорошо, если бы я покинул актив. Чтобы отвязаться
от назойливых рекомендаций, я пообещал принять их во внимание, а сам после
окончания перерыва, опять устроился на прежнем скромном месте галёрки яруса. По
завершении актива, я вернулся на работу. И что же вы думаете, меня пригласил на
беседу зав. смежным отделом Президиума и заявил мне буквально, что мой проступок
может принести неприятности Председателю Президиума (как мною тут же выяснилось,
взяв меня «на пушку») и порекомендовал написать объяснительную на его имя. В
таком случае, ответил я, никакого объяснения писать не буду, а вместо него
сейчас же напишу заявление о своём уходе с работы. Такого оборота и непривычного
для них разговора с младшим «товарищем» по работе самозванный «наставник» никак
не ожидал. Надо было видеть мгновенно побелевшее его лицо. Побелевшее, видимо,
от одной только мысли, что ему самому придётся давать объяснения Председателю
Президиума. Будучи зав. нештатным отделом «государственного строительства»
редакций газет «Апсны Капшь» и «Советская Абхазия», мне чуть ли не единственному удалось
высказаться по нелицеприятной для номенклатуры проблеме разбазаривания абхазских
земель на страницах второй из них. Причём, когда стоял вопрос выхода или не
выхода моей большой статьи на специально созванном совещании, я по существу один
противостоял всей редакции. К примеру, когда член редакционного совета Пруидзе в
сердцах воскликнул: «Но как же так, наша газета – печатный орган обкома, совмина
и президиума автономной республики, а Вы в своей статье критикуете минсельхоз,
совмин и сам ЦК КП Грузии, то есть по отношению к обслуживаемым газетой
вышестоящие органы!» На что я, неплохо владевший терминологией теории и практики
партийного строительства, тут же парировал: «А что в таком случае Вы предлагаете
понимать под критикой снизу, как одного из основополагающих ленинских
принципов?» Конечно и здесь решающую роль играл фактор «спины» Баграта. Более
того, не исключено, что противники подобных («как гром среди ясного неба») моих
публикаций предполагали, что это именно его задание, а не вольность
«зарвавшегося мальчишки». Но его спрашивать об этом не
смели.
В те же начальные месяцы моей работы, находясь на проверке в
гористом и живописном древнем абхазском селе Верхний Келасур (сплошь опустевшем
во времена махаджирства и заселённом грузинскими колонистами бериевской эпохи),
я, видите ли, «позволил» себе на лошади, принадлежавшей исполкому местного
сельсовета, обследовать некоторые труднопроходимые и недоступные для
автотранспорта участки территории села, в том числе по над берегом не менее
живописной реки Келасур. Меня интересовали площади, тогда ещё свободные от
колонистов, пригодных для потомков махаджиров (сейчас, казалось бы, их,
площадей, пока вдоволь, а репатриантов не прибывает, а убывает). Не успел я
вернуться с проверки, а «дискредитирующая» меня информация была доложена наверх;
дескать, инструктор Президиума Верховного Совета, находясь на проверке, беспечно
катается на лошади. И что же, какова последовала реакция? Баграт Васильевич,
понимая всю пакостность мотивов поставщиков подобного «компромата», бесцеремонно
опрокинув их доводы, запретил ретивым информаторам заниматься поставкой ему
подобных «ценных» сведений и не мешать, не чинить препятствий в работе молодого
энергичного специалиста. Причём эти же пасквилянты-доносчики, наговорщики и
интриганы позволяли себе исподволь, вкрадчиво выспрашивать у меня не являюсь ли,
случаем, я родственником Баграта Васильевича и т.п. Им было невдомёк, что дело
здесь совершенно в другом.
Под таким его оправданным прикрытием, я получил возможность
не только и не просто рассматривать под микроскопом феномен тогдашней
государственной власти в абхазском её срезе, но и посильно влиять на её
поведение. Можете себе представить
какой блок мне устроили после такого моего дебюта в самом Президиуме (который
составлял не только Б.Шинкуба) в вопросе того же моего приёма в КПСС, без
членства в которой не приходилось рассчитывать (помимо всего прочего) и на
расширение доступа к информации о реальных процессах в республике. Костяк и
руководство первичной парторганизации которого неизменно составляли кадры
бериевско-мгеладзевской подготовки. Причём, когда все возможные, мыслимые и не
мыслимые «доводы» для задержки решения этого вопроса казалось были исчерпаны, в
ход шли дополнительные, резервные, мыслившиеся бериевской технологической
подготовки «коммунистами» «козырными», «аргументы», связанные с моим страшной
судьбы младшим братом Юрием –тогда ещё недавним отличником учёбы (до 8-го
класса), а до того не по протекции премированного за отличную учёбу поездкой в
Артек, но успевшем уже в 19-и летнем возрасте (будучи в тогда ещё школьные его
годы ввергнутым в моё отсутствие на учёбе в Москве, организованными,
руководимыми и
дирижируемыми
стараниями великовозрастных детей тогда ещё живых сподвижников Л.Берия, в
преступную среду, но при этом поведшего себя даже в этой среде неадекватно их
ожиданиям) с лёгкой руки и по хотению Э.Шеварднадзе и его сподручных (отпетых
бандитов от партии и грузинского нацистского руководства МВД ГССР Кванталиани,
Шадури и др.) стать чуть ли не единственным фигурантом на всю Грузию в тотально
обсуждаемых и
прорабатываемых во всех её первичных парторганизациях
закрытых письмах ЦК, вопреки всякой логике и букве уголовного закона, в качестве
… особо опасного рецидивиста. Хотя, как показало время, Ю.Лакоба – абхазский
Робин Гуд, был больше гражданином, чем многие из представителей и тогдашней и
нынешней, до поры - до времени правящей политическим балом камарильи.
Политико-идеологическому и практическому преемнику Л.Берия Э.Шеварднадзе
понадобилось это для того, чтобы искусственно реанимировать,
поддерживать-подпитывать в сознании несведущей части обывателя бериевскую
легенду о том, что Нестор Лакоба был «обербандитом». И иже с ним дед Ю.Лакоба –
Василий Лакоба и многие другие киаразовцы (так как одно только имя «Кьараз»
ввергало в дрожь и шок, вызывало аллергию у разных поколений грузинских нацистов
ещё со времён Н.Жордания); что же, дескать, можно ожидать от их внуков.
Коварному «белому лису» понадобилось это и для того, чтобы также как руками Дзнеладзе и
других выкорчёвывались абхазские леса, выкорчевать в абхазском
обществе и генетическую, духовную и другую связь и преемственность
поколений. Как будто знал он –
Шеварднадзе (как в воду глядел) о том, что почти через тридцать лет Джаба
Иосселиани, возражая против похода на Абхазию, скажет: «Я знаю абхазов, потому
что я знаю Юру Лакоба – они оборотку дадут». О чём впервые публично в своём
выступлении на учредительном съезде опд «Амцахара» поведал Первый Президент РА
В.Ардзинба (в то время, кстати, как некоторые из хорошо информированных
историков, диперсонифицировав в своих элитных публикациях вышеприведённое
высказывание Джабы, красноречиво предпочитает об этом «дипломатично»
предусмотрительно-осмотрительно умалчивать). Но так или иначе, если
вышеназванные обстоятельства, связанные с моим братом, кого-то и смущали из
тогдашней абхазской номенклатуры, то только не Баграта
Шинкуба.
Дело доходило до абсурда. На мои возражения засевшим в
Президиуме бериевским выкормышам, что брат за брата по закону не отвечает,
составлявшие ядро первичной парторганизации столь высокого правительственного
учреждения В.Г.Ахалая[2], Б.И.Сичинава[3] и другие, «конфиденциально» заявляли мне, что, дескать, они против
моего вступления в партию ничего собственно не имеют, и даже наоборот, но вот
то, что у меня такой брат, который… прописан со мной в одной квартире и т.п.
прочий вздор, мешает этому. И что Вы думаете, когда на пятом году своей работы я всё-таки
позволил себе обратиться на сей предмет к Баграту Васильевичу, занятого тогда
написанием своего знаменитого романа «Последний из ушедших», меня-таки в КПСС
приняли. Но как? На перегонки давая рекомендации и… в течение буквально двух
часов. Говорю здесь обо всём этом также потому, что эти штрихи дополнительно
характеризуют Баграта Васильевича, как ЧЕЛОВЕКА, ЛИЧНОСТЬ.
ВОТ ВАМ И СИНЕКУРА Или красноречивые случаи, когда меня – «зарвавшегося» докладчика на заседаниях Президиума по «скользким» и «щепетильным» вопросам, на неопровержимых фактах рисовавшего нелицеприятную для номенклатуры, но объективную картину в той или иной области, мои высокопоставленные правительственные оппоненты хоть малейшим образом пытались безосновательно «осадить», контратаковать, подвергнуть обструкции, а то и шельмованию, тем самым лишь только усугубляя своё собственное положение, которое, как правило, в таких случаях заканчивалось орг.выводами с освобождением их с их высоких должностей, когда отдельные высокие правительственные и чванливые советские вельможи, деятельность которых, будучи подвергаемой очень серьёзной, но вполне справедливой и доказательной, хотя и неожиданной (потому, что непривычной, не испытываемой ранее) для них критике, не зная как себя вести, не находили ничего лучшего, как краснея и потея, контр-«аргументируя» моим доводам, заявляли, к примеру: «Вот здесь из доложенного Лакоба не всё соответствует действительности» (О.А.Уридия), «Докладчик Лакоба менторским тоном сгустил краски» (А.К.Цобехия) и т.д., Баграт Васильевич (хорошо зная, и будучи уверен в том, что я его ни в чём не подведу, что называется, отвечаю за каждое слово, точку и запятую) тут же брал меня и поднимаемый мною вопрос под свою весомую и мощную защиту, а оппонентов правды, как-то особо, по-шинкубовски (деликатно, но твёрдо и строго, а порой и властно обрывая – «мягко стелил, жёстко спать») ставил на место. А в одном из таких случаев Баграт Васильевич без обиняков так и заявил: «Некоторые думают, что Президиум Верховного Совета Абхазии – это мечеть, в которую можно свободно войти и выйти». Вот вам и не бей лежачего. Вот вам и синекура. Слухи о таких фактах быстро распространялись в
правительственных кругах. Дело доходило до курьёзов. Так, когда я приступил к
плановой проверке МВД, его министр Кочладзе О.Ш. (любимец-фаворит, родственник и
«глаза и уши» в Абхазии Э.Шеварднадзе) в «узком» кругу нарочито (с тем, чтобы
мне об этом передали) заявил: «Раз прислали на проверку Лакоба, значит под меня
готовится бомба». По завершении же проверки, в ходе которой было обнаружено
немало серьёзных недостатков, министр просил меня подсказать, посоветовать как
вести ему на предстоящем заседании Президиума, чтобы всё обошлось,
пролетело.
А чего
стоит один только факт первого в истории Абхазии официального, по полному
формату, приёма Багратом Васильевичем в Президиуме Верховного Совета в середине
70-х, в условиях засилья партократии и КГБ Грузии, так нежелательной для
властвовавших, коммуниствовавших нацистов из Тбилиси, первой делегации абхазских
махаджиров из Турции во главе со знаменитым Омаром Беигуа и абхазским зятем
(сыновья которого, близко дружившие с президентом США Р.Никсоном, и пробили
первую тогда групповую поездку «всего лищь» туристической, но зато столь
представительной делегации в СССР для посещения Абхазии), лазом Хасаном Языджи.
АБХАЗСКИЙ ПРОРОК А после
окончания победоносной и Священной для нас войны? Именно он, истинный классик и
патриот, первым в послевоенной Абхазии, точнее ещё в 1995 году, заявил в одном
из своих интервью: «ХВАЛИТЬ СЕБЯ ПОДОЖДЁМ. ПУСТЬ СНАЧАЛА ЭТО СДЕЛАЮТ ДРУГИЕ.
ЕСЛИ БУДЕТ ЗА ЧТО». Такое тогда мог позволить себе далеко не каждый. Это тот
поступок, который помог всем нам развернуть наше общественное сознание,
зацикленное на внешнеполитической проблематике, на вопросе о статусе, в сторону
ничуть не менее важных ВНУТРЕННИХ ПРОБЛЕМ. Так что не зря недруги нашего народа за глаза
называли его «абхазским Хомейни». И он для этого давал поводы на каждом шагу.
Потому, когда его родной старший внук Леван Микаа – всегда порядочный и тогда
ещё более молодой человек, хотя и прошедший горнило войны, в 1996 году
баллотировался кандидатом в депутаты Парламента, я тоже стал баллотироваться по
этому же избирательному округу, искренне считая, что буду более полезным в
законодательном органе. И когда на одной из совместных предвыборных встреч мне
задали вопрос, дескать, как же я позволил себе соперничать с внуком самого
Баграта, которому, к тому же столь многим будучи обязан, я вполне искренне тогда
ответил и сейчас считаю, что Баграт Васильевич слишком велик, чтобы принадлежать
только своим детям и внукам – он принадлежит всем
нам. Творчество и вся жизнедеятельность Баграта Шинкуба – по настоящему, на корневом уровне – есть КОНСОЛИДИРУЮЩЕЕ ВСЕХ НАС НАЧАЛО. В заключение позволю не удержаться и вспомнить восхитительный его перевод восхитительного 8-стишья потомка абхазских владетелей – Георгия Чачба: Ищауои щъазба 7арк сылщъаны Аэыр-эырщъа сшьарюаш 6а0ъондаз Агыгшъыг цхлым,уо
исхагыланы Ищауеи сшьа8ха рыблакьондаз И0а80а8уо сгуы ахь0о и0ыганы Лащъа6уак еим=ыржъондаз Аха
сгуы и0оу цъырганы Жълары зегь ирбартъ ийалондаз. Зегьы Шьынкуба дыз0ахыу, зегьы абар0 ажъа6уа изащауо, изащаз, изащаша, изгуа8хауо, убри ажъа6уа реицш ры8с0азаара и8шёандаз. Абзеара шъзыйалаат. [1] Кстати, сопровождавшей всю последующую его деятельность публичного политика и, однако, не помешавшей ему буквально через несколько лет стать главой… внешнеполитического ведомства СССР (!), якобы уже в этом качестве успешно овладевшего совершенным знанием английского и во что я лично никогда не верил. [2] Бывший «ответственный» работник обкома под руководством его первого секретаря, видного бериевца А.Мгеладзе, тесть печальной известности видного ярого националиста, звиадиста Какубава. [3] В бериевский период майор КГБ, а в постбериевский – председатель исполкома Сухрайсовета, освобождённый от должности в связи с вышеназванной моей «дзнеладзевской» проверкой и навязанный Абхазобкомом и ЦК КП Грузии в аппарат Президиума в порядке «понижения» на «исправление», отец ставшего зам. предсовмина во время войны марионеточного правительства Абхазской Автономной Республики в правительстве Т.Надарейшвили Р.Сичинава.
|
