В начале XXI века, абсолютно точно стало понятно, что у малочисленных народов, языки под воздействием глобальных информационных потоков могут исчезнуть.

    К языкам, которым грозит исчезновение, относится и абхазский язык. С тревогой об этом, уже не раз высказывалась абхазская общественность на страницах печати и телевидении. Наконец-то, с большим опозданием мы начали понимать, что, теряя родной язык, мы теряем всё: свою самобытность, культуру, наше Апсуара. Многие начинают понимать, по крайней мере задумываться о том, что, теряя язык непонятно для кого мы строим независимое государство и о какой абхазской государственности можно говорить? О какой свободе? Ради чего погибли наши дети?

    Нет, нет, я не против нашей независимости, свободы, напротив, мы с еще большей активностью должны добиваться признания этой независимости, должны крепить нашу свободу.

    Но мне совершенно не понятна та медлительность, то невежество, которое мы проявляем по отношению к проблеме языка.

    Ведь разговор о том, что язык наш в опасности сам по себе ничего не решает. Мне наверно возразят, мол, у нас есть комитет по развитию языка, который проводит определенную работу, есть фонд и т.д.

    Конечно, есть некоторые гуманитарные акции, направленные на сохранение абхазского языка, но было бы наивно надеяться, что гуманитарными способами мы решим эту проблему.

    Надежда, что ситуацию можно исправить решением демографического положения думаю ошибочно, ведь абхазов в Турции более полумиллиона, а положение еще хуже, так как там молодежь катастрофически теряет свой родной язык. Народ, даже такой малочисленный как мы, любящий свой язык, культуру, проживая компактно, при отсутствии иноязычных анклавов, наверное сможет сохранить свой язык. Но ситуация у нас, ведь, другая. Да и демографическая проблема не менее сложный вопрос. Её нужно решать. Чем быстрее, тем лучше. Но помнить, чтобы не случилось по пословице: «пока травка поднимется, – лошадка помрёт!» Это говорит о том, что только на государственном уровне должны решаться вопросы развития языка и под неусыпным контролем правительственных органов от глав администрации на местах до самого президента.

    Дело дошло до того, что абхазы в городах, да нередко и в селах  общаются на не  родном  языке. Родители платят деньги на обучение ребёнка любому другому языку, который не знает своего родного – это нонсенс, вот где на самом деле полное невежество.

    Никогда никто не может по настоящему считаться патриотом своей нации, если он не знает или не стремится знать свой родной язык.

    У нас много вокруг примеров любви к своему родному языку – это армяне, грузины, мегрелы и многие другие, у кого дети с пеленок начинают говорить на родном языке и только затем изучают другие языки. У нас же с точностью наоборот. Это что, нищенское самосознание или как?

    Если мы раньше в советское время, во времена грузинской колонизации, положение абхазов и его языка объясняли справедливо фактором грузинизации абхазского населения и запрета пользования абхазам своим языком, то кто мешает нам сегодня, когда практически мы живем в свободной стране, когда в руководстве страны; в исполнительной, законодательной и судебной власти практически одни абхазы?

     Неужели в самом деле не понятна форс-мажорность ситуации?

    Поймите, судьба родного языка зависит от времени, которого практически уже не осталось, дальнейшее оттягивание решения этого вопроса – это гибель языка.

    Сможем ли мы абхазы победить «врага», который, не имеет ни лица, ни запаха, ни формы под названием глобализации. Глобализация, которая наступает с космической скоростью. Проблема в нас самих.

     Победить себя – это значит совершить подвиг во имя родного языка, родной культуры.

    Уже более пяти лет абхазский парламент не может принять закон о государственном языке под различными предлогами. Скажите, разве это не преступление?

    Пример: кто мешает руководителям городов и районов следить за оформлением всевозможных вывесок магазинов, предприятий, учреждений на абхазском языке?

     Побывав недавно в Н.Афоне, я обратил внимание что все вывески названия предприятий и других различных заведений написаны только на русском языке. Отдыхающие из России спрашивают: «разве мы не в Абхазии, а что у абхазов нет своей письменности?». Обидно!

    Да что Н.Афон, намного ли лучше в других городах, даже в столице г. Сухум? На русском языке крупным шрифтом, на абхазском кое-где мелким, еле заметным.

    Ситуация осложняется именно тем, что процесс ассимиляции уже вошел в организм абхазов. Это своего рода болезнь, от которой вылечиться не так просто. Сравнить можно с раковым метастазом, который распространяется в организме очень быстро. А ведь чем больше болезнь запущена, тем труднее ее лечить.

    Много разговоров и в прессе и в быту как  решить эту проблему. В том числе  говорят о совершенствовании школьного образования, о положении в детских садах, об издании  детских книг, мультфильмов, специальной литературы по обучению языка и т.д. Всё это правильно, но этим вопрос не решить.

    Одним из самых важных является воспитание детей в семье. Ребёнок с раннего детства должен слышать абхазскую речь. Буквально купаться  в абхазоязычной среде.

     Решение вопроса зависит от того, желаем ли мы, чтобы наши дети говорили на абхазском языке. Иными словами, все зависит от самосознания абхазов – хотим ли  мы сохранить свой язык, свою культуру.

    Пора пробудиться абхазскому народу и понять, что вместе с потерей родного языка он теряет свою национальность, государственность, культуру. Абхазский язык  – достояние всего абхазского народа. Следовательно развивать и сохранить его может только народ. Задача  №1 подключить к этой проблеме народ. Это значит нужно говорить с  народом, чем чаще и больше, тем лучше.

     Изменить ситуацию, на  мой взгляд, возможно:

1.  Приняв закон о государственном языке, в котором четко определена ответственность руководителей всех рангов.
2.  Начав делопроизводство во всех госучреждениях на государственном языке поэтапно и завершив этот переход к 2015 г.
3.  Руководителям государства вместе с интеллигенцией и общественными организациями должно вести постоянную работу с подрастающим поколением в воспитании их в абхазских традициях. Бороться против пренебрежительного отношения к родному языку. Совершенствовать обучение на  абхазском языке во всех учебных заведениях, детских садах и т.д.

    Убедить народ, что достижение карьеры в любой сфере деятельности без знания абхазского языка будет проблематичным.

    Следить за топонимикой, при которой новые названия в городах и селах звучали бы на абхазском языке.

    Пересмотреть названия учреждений, предприятий, поселков, сёл, городских районов, улиц («Маяк», «Новый район», «Старый посёлок», АГУ, АБГИ, ГАИ и т.д.).

    Коренным образом пересмотреть  работу абхазского телевидения, оказав материальную, техническую и кадровую помощь.

Абхазское телевидение, радио, пресса  должны вести постоянную работу для решения этой животрепещущей проблемы.

   Трудно найти на сегодняшний день более злободневной темы, чем проблема сохранения абхазского языка. Между тем, абхазское телевидение, радио, пресса уделяет  этому  крайне мало времени.

    Лично я не раз предлагал программе «Аргама» провести широкое обсуждение этого вопроса – не захотели.

     Р.S.    А теперь, почему я о проблеме абхазского языка пишу на русском?

    Прежде всего потому, что подавляющее большинство, от кого зависит решение этого вопроса, не читает статей на абхазском языке.

Ещё и потому, что многие так называемые абхазы просто на просто не знают своего языка и их по моему наблюдению немало, а они – наше будущее, идущее впереди колонны под названием «Смерть языку». Не менее важно, чтобы представители  других национальностей, считающие Абхазию своей Родиной, поддержали и поняли абхазов в их стремлении сохранить свой язык, культуру.

    И последнее, я не раз выступал об этом в печати на абхазском языке, но не услышали.

    Услышат ли теперь?

Юрий Квициния –

Первый зам. Председателя Политсовета НПА