 |
|
Рыцарство в Абхазии |
|
|
|
РЫЦАРСТВО В АБХАЗИИ Интервью Богослова-любителя брата Симона с лидером НПА Якубом Лакоба
«Характер человека – это его жизнь. Характер нации – это её судьба». Андрей Кончаловский
Молодёжь, проводящая целые дни, сидя на корточках на краю тротуара… Брат Симон, общественный корреспондент. Именно он в своем
отклике о «корточниках», о которых Я.Лакоба говорил в одном из своих интервью
(см. газеты «Новый День» № 40 за 25 ноября, «Кьараз» № 42 за 9 декабря
Брат Симон: Брат Якуб, что бы Вы могли рассказать об абхазском рыцарстве, о рыцарстве в Абхазии, об истоках, истории, недавнем и сегодняшнем его состоянии, перспективах и условиях его сохранения и развития? Якуб Лакоба: Я не отношу себя к тем, кто шибко смыслит в этом вопросе. Скажу прямо, будь на вашем месте мой соотечественник, вряд ли бы позволил себе поддаться искушению вдаваться в эту, пусть и очень интересную, тему. Тем более, что, повторюсь, не считаю себя большим специалистом в интересующем Вас вопросе. Но коль вопрос (понимаю, конечно же, не случайно) все-таки возник, постараюсь, учитывая Ваш искренний и, как понимаю, вооруженный интерес к вопросу (но не более, чем, что называется, экспромтом), на него ответить. И прошу воспринимать мой, в общем-то, фрагментарный ответ с упреждением на эти обстоятельства. На большее – постараюсь быть скромным, – попросту нет особых оснований рассчитывать. По очень и очень многочисленным, разной природы признакам институт, то есть явление рыцарства в Абхазии уходит своими корнями в глубокую древность. Оно определяется, в основном, такими феноменами, как АПСУАРА И АЛАМЫС. Эти ёмкие понятия в сознании абхазов означают не только соответственно нормативно-неправовую систему и её важный институт, определяющие поведенческо-этикетные и т.п. стандарты поведения практически во всех, самых различных случаях и жизненных ситуациях, но образ жизни, который зиждется на высокой Духовности. Не случайно многие западные средневековые путешественники и историки (а также по глубокому убеждению и современных, высокопросвящённых в вопросах истории культуры, людей) считают абхазов несомненно связанными своими культурными корнями со среднеземноморским культурным миром, древне-средиземноморской цивилизацией, «французами Кавказа», углядев в Абхазии и абхазах эдакий абхазский Грааль. Кстати, жители Андорры, Каталонии, Юга Франции (Шампань, в Средневековье Лангедок) и их предшественники – предки, в своё время соприкасавшиеся с Чашей Грааля и потому ставшие катарами, наверняка соприкасались, не могли не соприкасаться, с басконским миром, с басками, которые, будучи родственными по происхождению абхазам, являются не только самым древним, но и самым этикетно-церемониальным и рыцарским на всём западноевропейском пространстве народом. Которых, по всей видимости, недостаточно осведомлённые, но распространенные источники называют горными испанцами и французами. Причём, любопытным выглядит и то, что, как считал выдающийся лингвист и историк академик В.В.Виноградов, предки басков переселились в Пиренеи из Древней (древнейшей, доисторической, в период так называемого по В.В. Виноградову «расселения человеческого рода на Земле») Абхазии (предшественницы страны абазгов и апсилов) с реки Абаск (как по утверждению некоторых средневековых источников называлась главная река Абазгии – Бзыбь). А к Стране Басков (расположенной как и Абхазия в пределах между 42.5 и 43.5 параллелями, как впрочем и Андорра) и ныне примыкают области Испании (северо-западнее Каталонии), говорящие на, относимом учеными к иберо-романской группе (вероятно под влиянием языка басков) каталонском языке, господствующем и в самой Андорре. Знаменитые замки которой по бытующим здесь представлениям и легендам и сегодня находятся под сенью Чаши Грааля.
Юный баск
Любопытно, что Монсегюр – центральный замок катаров около Андорры и Анакопийская крепость – главная цитадель Абхазского царства, так и остались неприступными. Абхазское рыцарство восходит к эпическим предкам абхазов – Нартам и имеет буквально тысячи больших и малых проявлений. Вот лишь некоторые из них. Это и галантное, рыцарское, основанное на
строгости-сдержанности, обузданности страстей, отношение к женщине. На которую,
кстати, кровная месть не распространялась. А поговорка народная гласит – «На
женщину даже хорошая собака не лает». Другая звучит так: «Нет такого героя,
которого бы не родила женщина». Кстати, на абхазском языке мужчина и герой –
идентичные понятия (аха7а). Все мужчины – герои (должны
быть героями). А в русском значении слово «герой», на абхазском языке звучит как
герой из героев – афырха7а (буквально «молнией рождённый
мужчина-герой»). Общеизвестен и почитаем у абхазов специальный кодекс мужества –
аха7ара. Кстати, как мне представляется,
важнейший в сознании абхазов феномен А8суара и Аха7ара соотносятся между собой как общее и
частное, как система и её институт. По ранее высказанному нами мнению (см. газ.
«Кьараз» №25 за 26 июля Институт, явление рыцарства издревле был связан с обычаем поиска, хождения за именем (хьыёрацара). Лишь после успешного такого «хождения» будущий рыцарь мог отпускать усы. Одним из признаков рыцарства у абхазов, представляется, является и благоговейное их отношение к коню. Было и остается множество проявлений ещё недавнего буквально культа этого животного. Есть и ангел, покровительствующий лошадям и коневодству – Аэышьашьана. В этой связи не может не вызвать внимание наличие в исторической памяти и в языке абхазов образ кентавра (аэыуаю – всадник, буквально: человек-конь, человек коня, восприятие человека и коня в одном образе, манера сидеть на коне, оседлать коня – аэыжълара и т.д., по кодовой системе В.Чкадуа выходить в народ, родовое достоинство всадника как наездника).
Причём в отличие от других, в т.ч. кавказских народов, имевших культ коня, абхазы не едят конину. Причём это не запрет. Это выше запрета, сама собой разумеющаяся данность. В какой-то мере объясняют это обстоятельство выражения: «Аэы ауаюшьалоуп» («У лошади человеческая кровь»); «Аэжьы ауаюы итъым, ичысым» («Конина не для человека, не пища его»). Многие известные ученые-специалисты по истории древнего коневодства (Е.Ковалевская и др.) утверждают, что предки абхазов («люди майкопской культуры») одними из первых на планете (вслед за киммерийцами) сели на коня, приучили его для верховой езды. Археологи обнаружили в пос. Баглан с. Адзюбжа Очамчирского района золотую маску любимого коня, похороненного рядом со своим хозяином. Известна также раскопанная в с.Эшера древняя глиняная скульптурная фигурка всадника, в сопровождении боевой собаки с открытой пастью, напоминающей кавказскую овчарку.
АБХАЗСКАЯ ПЛЕТЬ – СИМВОЛ ВЛАСТИ НАД... САМИМ СОБОЙ
Западногрузинская поговорка гласит: «Конного абхаза можно узнать издалека». И т.д. и т.д. и т.п. (подробней см. статью Я.Лакоба «О значении коня у древних абхазов» в «Сборнике статей молодых ученых и специалистов Абхазии», Сухум, 1980 г.). А в соответствии с философией абхазской плети, таковая в сознании абхаза – есть символ власти над... самим собой (более подробно см. «Притчу об абхазской плети» в статье Лакуа Халыл Жьарцъ-и8а «А8суа Йамчы – Абхазская плеть: Связь времен» в газ. «Кьараз» № 26 за 29 марта 2002г.). Кроме того, есть не просто «подозрения», но неопровержимые свидетельства того, что в руках абхазского всадника та же абхазская плеть (а8суа йамчы) в собранном виде выполняла функции не хлыста для понукания, а нижеупомянутой боевой (из сокровищницы рода бессмертных аергов) «кизиловой палочки» Хании. Или для того, чтобы в нужный, необходимый момент касаться ею различных, ныне почти забытых, чувствительных точек («струн») тела этого прекрасного животного, умелое прикосновение к которым помогало стимулировать скакуна мобилизовыватъся или группировать те или иные свои мышцы (или группы мышц) при выполнении им необходимых всаднику движений. Кстати, и абхазский посох (алабашьа – буквально: видящий глаз, отгоняющий собак, по кодовой системе В.Чкадуа имеет и духовное значение – символ священного зрения) с острым железным наконечником, выполнявшим функцию и альпенштока в горах, и боевого копья, и штыкового оружия, а позже и подставки для огнестрельного оружия при необходимости наиболее точной прицельной стрельбы, также изготавливался из кизилового дерева – одного из наиболее крепких, твердых, плотных и вместе с тем гибких видов древесных пород (своего рода древесной стали). Хлыстовая же часть плети служила для подбадривания животного путем извлечения из неё «свиста плети» (а8йацащъа айамч абжьы), захватов оружия противника или его отвлечения. Кстати, вышеупомянутая газета «Кьараз» названа так по имени издревле бытовавшего у абхазов института боевых содружеств (своего рода рыцарских орденов). Так же называлась, созданная осенью 1917 года национально-освободительная армия абхазов – «Кьараз», одновременно являвшаяся и первой абхазской политической партией в современном смысле этого слова (со своим Уставом, Программой и т.д.). Как считают некоторые специалисты, созданной по внешним признакам и типу известной армянской военно-политической организации «Дашнакцутюн». До появления которой «не было других аналогичных партий, у кого можно было перенять опыт» (см. Э.Оганесян «Век борьбы», Мюнхен-Москва, 1991, с. 81). И лишь только одним из многочисленных даже не организаторов, а «лишь» полководцев которой являлся тот же знаменитый Андраник-паша. На самом-то деле «Кьараз» имел прежде всего свои самостоятельные древние абхазские национальные корни. Хотя им несомненно был использован опыт «Дашнакцутюн», как современной организации. Причем для вступления в эту партию современных рыцарей необходимо было (наряду с другими жесткими условиями приема) рекомендации не менее... десяти (!) членов этой организации – киаразовцев. Что само по себе также представляется весьма показательным. Примечательно, что среди многочисленных положений учредительных документов «Киараза», в данном случае его «Конституции» (Устава), есть в частности, и такое, во многих отношениях интересное и ранее не анализировавшееся положение, содержащееся в его пункте 3: «Члены «Киараза» делятся на вооружённых и не вооружённых, причём число тех и других не ограничено» (см. газ. «НПА» № 13 от 7 декабря 1997 года, в которой впервые, с помощью известного историка-абхазоведа Р.Гожба были опубликованы учредительные документы этой, некогда легендарной организации). Кстати, и те, и другие, в соответствии с тем же Уставом (пункты 7 и 8), «равны в своих правах и ответственности». Таким образом, как видим, даже в такой, военизированной, строго иерархизированной, действовавшей в столь доминантных для всего абхазского народа условиях, организации, пребывавшей, как правило, на нелегальном положении, проводилось различие и разграничение функций, работавших на одну цель единомышленников. Но при этом, как видим, «Киараз», различая вооруженных и не вооруженных членов своей организации, не делал различия между ними в правах и ответственности. Да и не в менталитете нашего народа выпячивать хорошо известное нам сегодня обстоятельство – воевал не воевал. Бывший главный редактор партийной газеты «Киараз», природный абхаз Руслан Аджинджал, открывая новую рубрику «Достойные люди» при обсуждении материалов редакцией, высказал мнение: «желательно, чтобы это были материалы о воевавших за А8сны людях». То есть желательно, но не обязательно только о «державших в руках оружие». Сегодня почти уже всем ясно, что оружие может быть разным, иногда труд в тылу бывает равнозначен ратному делу, зачастую перо приравнено к штыку бывает. Понимание этого пришло к нам не сегодня. Оно заложено в нашей генетической памяти, сформированной опытом наших знаменитых предшественников, знаменитых предков. Любой абхаз должен быть готов к участию в войне за свободу Родины, это условие его полноценного соответствия понятию – воин, герой, аха7а-мужчина. Проявивший особую удаль, особые воинские или иные качества, потребные народу – герой из героев, афырща7а. И если он не держит в руках оружие, значит на то есть свои причины. По этому вопросу у наших предков вопросов не возникало, ясно было, что он делал другое, полезное и необходимое для победы дело. Актуальность анализа этого положения вышеупомянутого Устава состоит, в частности, еще и в том, что вместо того, чтобы дойти в своем внимании, до каждого участника недавней войны, нуждающегося в реабилитации, государство наше предоставило их самим себе, позволяя прорастающему в них понятию «я воевал» обрести недозволенные формы. Оно и по сей день позволяет многим проявлять эту нездоровую требовательную тенденцию, более того, стимулирует ее. А ведь линия искусственного выпячивания этого обстоятельства – «я воевал» и есть, по существу, чуждая нашему народу та самая политика своего рода «сертификации» членов нашего общества. Все это приводит к такому ущербному положению нашей действительности, когда только факт того, что «я воевал» становится индульгенцией от уголовного преследования за совершенное преступление. А государство, тем самым, оставляя в нашей реальной жизни неписанное право решать свои проблемы по своему усмотрению за такими освободителями, предоставленными самим себе и нередко особо нуждающимся в медицинской, и др. реабилитации, заодно освобождает себя от обязанности заниматься их проблемами, не используя для их решения имеющиеся возможности. И, наверное, прежде всего именно потому ещё совсем недавно вызывавшие у многих восхищение рыцарские качества наших сограждан, сегодня выглядят не столь убедительно. Создавая свой электорат, проворовавшаяся власть должна была обязательно позаботиться создать свою социальную базу поддержки. И она её создала именно таким образом, потому и держится, до поры до времени. Так что ларчик для получения ответов на многие вопросы открывается легко. (Подробнее см. статью Я.Лакоба «К преддверию 85-летнего юбилея «Киараза»: выдержки из рукописи книги «Актуальные аспекты истории киаразовского движения» в газ. «НПА – КЬАРАЗ» № 28 за декабрь 2002г.). Имеются примеры и из современной нам партийно-политической жизни. Во всех политических партиях Республики Абхазия, в соответствии с действующим законом об общественно-политических организациях, имеется ревизионная комиссия, как обязательное структурное их подразделение. И в Народной партии Абхазии есть такая ее структурная часть, выполняющая такую функцию. Но называется она не ревизионной комиссией, а Комитетом Совести и Чести партии (на абхазском А8суареи Аламыси Ркомитет). Хотя перевод этих понятий лишь приблизительно, приближенно передаёт их смысл.
АБХАЗСКИЙ ДВОР – РЫЦАРСКИЙ ДВОР
Наличие у каждого абхазского свободного крестьянина (анхаюы ц6ьа – буквально «чистый крестьянин» – главной, стержневой фигуры в социальной структуре абхазского общества, своего рода абхазского патриция, нередко любезно, но не без гордости, отказывавшегося от предоставлявшегося ему титула дворянина) большого, просторного, ухоженного и постоянно зеленого двора (агуара0а, аш0а, составлявшего даже в условиях малоземельности, большую часть его земельного надела) следует относить не на счет ленивости и нежелания его заниматься садоводством и огородничеством (он занимался этим ровно в той мере, сколько ему было необходимо для пропитания семьи и приёма гостей; на рынок не было расчета), а удобного для рыцарского образа жизни, достойного приёма гостей, пиршеств (точнее собраний), сборов, сопровождавшихся коллективными торжественными трапезами, всякого рода соревнованиями, скачками.
В каждом таком дворе обязательно стоял любовно выращенный граб – священное у абхазов дерево (ахьаца). Считалось, что Сама Божья Матерь происходит из рода Хециа. Потому и названо оно, это дерево, так (по имени этого рода); выполнявшее функцию громоотвода. А в знойную жару под кроной сенью именно этого (как никакого другого) дерева, удобно и приятно было отдыхать. Но самым главным было сознание того, что хозяин и его жилище находились под покровительством Божьей Матери. Именно у таких (свободных, «чистых», рыцарских, рыцарствующих) крестьян, крестьянских родов имелись свои, своего рода фамильные гербы (адамыяа), использовавшиеся и в качестве родовой тамги (тавро) для клеймения своего скота. Наиболее близко означающем рыцарство словом является аамс0ашъара. Оно же означает интеллигентность, галантность, благородность. В меньшей мере быть дворянином, в некотором роде равнение на дворянство (но не как на сословие, а как на манеру поведения, образ жизни). Сохранилось выражение: «Уаамс0ашъаз!» – Будь рыцарем, будь как рыцарь.
А*СЫУАА – ЛЮДИ ДУХА. АКУМЖЪЫУАА – ЛЮДИ НОСЯЩИЕ ЧЕРКЕСКУ!
Даже сегодня отношение абхазов к торговле, ростовщичеству остается отрицательным. И хотя и вынужденным, но все равно далеко не лучшим видом занятий. В этой связи показательно выглядит достижение древнеабхазской философской мысли о «подразделении всех людей (независимо от их национальной, этнической, языковой, теической – конфессиональной принадлежности – м.к.) на две основные категории: а8сыуаа – людей духа (это же есть самоназвание абхазов – м.к.) и ахыуаа – людей страстей и расчета». Рыцарь не может быть человеком расчета, торговли, ростовщичества и т.п. Он выше этого. В былые времена абхазы (а8суаа, акумжъыуаа, люди носящие черкеску) на груди верхней одежды носили готовые патроны – газыри, лежавшие в отдельных пазах своего рода нагрудного патронташа (ахазыр0ра). Причем эту категорию патронов можно было использовать в самых крайних, исключительных случаях, что предполагало наличие особой выдержки, одним из признаков способности не терять присутствия духа в самых критических ситуациях. Более того, в случае использования их нельзя было восстанавливать другими. И когда умирал рыцарь, смотрели сколько газырей он в своей рыцарской земной жизни использовал. Высшим достижением считалось, если все газыри оставались на месте.
Кстати, черкеску (верхняя национальная одежда абхазов и родственных им черкесов, всех адыгов, перенятая многими народами Кавказа, кубанскими, терскими, донскими казаками) в своё время носили все, с кем соприкасались абхазы, и черкесы (адыги). И практически весь генералитет царской армии, да и сам император. А также, как это повелось в Турции с двадцатых годов XVII века, вся её знать. Представляется весьма показательным и такой, в свое время, да и сегодня довольно известный случай. Знаменитый в Абхазии оратор, бедийский крестьянин Гедлач Аршба возглавлял абхазскую делегацию в Москве на праздновании 300-летия дома Романовых. В составе делегации были представители разных сословий, в т.ч. именитые князья и дворяне. Не обошлось и без курьёза. Абхазская делегация «выкинула номер», который состоял в следующем. Все приглашенные делегации прибыли не с пустыми руками. Каждая из них от имени той части Великой империи, которую представляла, преподносила дары-подарки. Все дары от всех делегаций с одинаковым почтением были приняты, чинно восседавшем на троне, Императором. Когда эта, наиболее церемониальная часть поздравительной процедуры хотя и близилась к концу, но еще не была завершена, преподнесла их и абхазская делегация. То ли бурку с абхазским посохом (символом мудрости) и абхазской плетью, то ли еще что (не в этом в данном случае суть). После их вручения, абхазская делегация, вернувшись на свое прежнее место, стала обсуждать в своем кругу этическую сторону того обстоятельства как мог великий император великой империи принимать дары не то, что не вставая, но даже не привставая. Что не укладывалось в головах традиционных абхазов – членов делегации. Ведь это, дескать, рассуждал Гедлач, должно быть много легче, чем носить корону на голове. Или она настолько тяжела, что затрудняла возможность хотя бы символического приподнятия веса своего тела над троном. Эти размышления вслух абхазского рыцаря Гедлача Аршба, вызвали довольно громкий смех членов делегации. На что многие, присутствовавшие на церемонии, обратили свое внимание. Не осталось это незамеченным и самим императором. Более того, император проявил интерес к причине, вызвавшей такой открытый, громкий, поистине рыцарский смех абхазской делегации. Переполненный зал замер в ожидании. К делегации подошел порученец императора и от имени императора поинтересовался об этой причине. На что главный возмутитель спокойствия Гедлач с присущей рыцарям прямотой удовлетворил любопытство императора. Когда же об этом было передано последнему, тот, в нарушение протокола церемонии не просто поднялся с трона, но оставив его, подошел к делегации и лично поприветствовал ее и в первую очередь седобородого Гедлача. Вскоре по возвращении делегации домой об этом знала вся, восхищенная поступком своего посланца, Абхазия. «Рейтинг» Гедлача возрос ещё более. Не случайно многие сегодня справедливо ставят вопрос о присвоении шоссе Очамчира-Ткуарчал его имени. Определённым признаком рыцарства являлось, да в какой-то мере и сегодня является, поразительная, массовая приверженность, порой, сложному этикету, различным процедурам, церемониалу. Порой, доходящую до кажущегося иным абсурда. Особое, трепетное отношение к гостю. Стоя приветствовать любого входящего человека, независимо от возраста, и социального статуса. Даже тяжело больной старался встать, чтобы стоя, или хотя бы приподнявшись, приветствовать гостя или любого навещавшего. Особое отношение к личной свободе, состоянию свободы. По наблюдениям представителей соответствующих служб царской России, добытых в различных архивах профессором-историком Станиславом Лакоба, абхазы долго не могли содержаться в неволе, особенно в закрытых помещениях, взаперти, в темницах, острогах, тюрьмах. А потому прежде всего по этой причине погибали в неволе раньше узников других национальностей. Также уместным и полезным представляется наблюдение, великолепно описанной знаменитым Симоном Басария (А8суа Мащаид) столетиями культивировавшейся, генетически заложенной, неистребимой привычки абхаза спешить на выручку туда, где беда. Считалось, что у внутренне свободного человека нет, не должно быть потребности унижать человеческое достоинство кого бы то ни было, в т.ч. врага. И даже раба. Вместе с которым абхаз отражал нападение врага, шел на войну. И разница между ними на войне состояла в том, что первый трофей, добытый ими в бою принадлежал хозяину и «лишь» второй – его рабу. И если рассуждение древнегреческого философа Платона о том, что «рабовладелец, не могущий обходиться без раба – сам раб» было призывом, то для абхазов это было нормой поведения во взаимоотношениях его со своим рабом. Особое пристрастие к оружию и благоговейное отношение к нему, как к таинству. И соответственно безукоризненное с древнейших времен владение им, разными его видами. Самые различные источники древности (греческие, римские, персидские, арабские, грузинские) особо выделяли боевые качества и искусство абхазских лучников. А эпиграф к грузинскому переводу средневекового источника персидского происхождения «Висрамиани» нам сообщает: «И метанию её ресниц абхазы научили». В самом тексте оригинала названного источника эта же мысль – сравнение – метафора – характеристика звучит так: « Посмотришь, как абхазский лучник смелый, Она из глаз прекрасных мечет стрелы». (Фахриддин Гургени «Вис и Рамин». Поэма. Перевод с персидского Семена Липкина. Москва, 1963, с.352) Также древнеперсидские источники отмечают у абхазских лучников знаменитые «поющие стрелы», с помощью которых им удалось, в частности, заставить уйти арабские полчища из под стен Священной и неприступной Анакопии. Каждая такая стрела в колчане лучника издавала при ее запуске свой неповторимый звук. Причём, стрелы были многоразового использования. При необходимости направлялись не только в неприятеля, а «вхолостую» запускались... вверх, к небу. По возвращении стрел в место, откуда производилась стрельба (каждый лучник имел свой квадрат стояния), они таким же порядком были запускаемы вновь. И когда такую стрельбу в небо одновременно производило даже небольшое количество лучников, это создавало не только впечатление большего (чем на самом деле) их количества, но и преследуемый ими эффект невообразимой, страшной какофонии, своего рода психической атаки, вызывавшей растерянность и буквально головокружение у арабских воинов (людей пустынной равнины), тщетно пытавшихся по кручам Иверской горы подобраться к Анакопийской крепости – главной цитадели тогдашней столицы Абхазского царства.
Интересно, что на современном абхазском государственном гербе изображён всадник, пускающий именно «звуковые» стрелы, как символ абхазского гостеприимства и премудрости, чего иные не понимая, иначе, а порой и превратно преподносят другим. Даже Ф.Энгельс (в своем «Анти-Дюринге» и «Диалектике природы») посвятил не одну строку превосходным индивидуальным боевым качествам мамелюков, в основном состоявших из абхазов и черкесов. Он также напомнил, что созданное ими Государство Мамелюков дважды спасало мир от катастрофы порабощения. Один раз мамелюки спасли Европу от Азии, остановив до того считавшиеся непобедимыми полчища Тамерлана. В другой – Азию от Европы, отняв много сил и внимания у армии Наполеона, повлияв на изменение маршрута ее дальнейшего движения. Когда речь заходила об оружии, старшие всегда напутствовали, наставляли младших не только о необходимости использовать его по назначению лишь в самом крайнем случае, но и достойно носить (8шёала иныйыугааит). Есть множество свидетельств обладания еще древними абхазами тайн единоборств, чем-то напоминающими восточные – самурайские в Японии и китайские боевые искусства. И которыми владели даже женщины. К примеру, в одном из фрагментов (под названием «Побежденные женщинами») абхазского варианта Нартского эпоса повествуется о том, как на двух «побратавшихся» подруг Гунду – нартскую сестру из смертного рода людей и Ханию, имевшей отношение к роду бессмертных аергов (то есть бессмертному роду, к которому, по всей вероятности, относились малые серафические боги допотопной Средиземноморской мифической и легендарной Атлантиды и Протогреции), сопровождавших братьев в походе и отдыхавших в поодаль расположенном отдельном шатре, после очередного успешного, но трудного сражения братьев, напал отряд во главе с неким Хуашьем Берзеком с целью похитить Ханию. Женщины не только оказали сопротивление, но обратили отряд в бегство. Причём, победили они «благодаря имевшейся у Хании кизиловой палочке, которой она умело орудовала (своего рода нандчаки китайских и японских каратистов – м.к.) и ударам пяток ног (известные в каратэ удары майа, йоко, маваши и уширо гири – м.к.) Гунды, которая сражалась словно кобылица», – известно, что многие движения, прыжки, приземления-падения, удары, захваты, блоки и т.д. в древневосточных искусствах единоборств заимствованы их создателями у живой (звери, пернатые) и неживой (течение реки и т.д.) природы. Очевидно, что кроме владения «палочкой» и «пятками ног», здесь необходимо знание точек, по которым наносится удар. По экспертному наблюдению мастеров вышеназванных древневосточных боевых единоборств из числа достаточно хорошо осведомленных о народном хореографическом искусстве народов Кавказа, базовые движения именно абхазских народных танцев полностью совпадают с базовыми движениями большинства китайских, японских и т.д. кат(а). Сохранилась поговорка (змаху=а яъяъоу б5ьар 8найом – у кого крепкое запястье, того оружие не берёт), невольно вызывающая ассоциацию с упражнениями из арсенала каратистов, тренирующих, укрепляющих именно запястья. До сравнительно недавнего времени для выявления более сильного духом практиковалось извлечение соревнующимися из кипящего котла с мясом жертвенного быка голой рукой именно определенного его куска. При этом такое извлечение не должно было сопровождаться ожогом. Или исполнение голыми ногами ритуального танца на горящих углях. Ещё и сегодня на пиршествах встречается способ выявления уровня физической подготовки посредством ударов на пробивание пальцами рук бычьей лопатки. Причём сильнейшим считался тот, кому удавалось сделать это мизинцем («анацъкьысла ажъашъайьа икылыз7ъо»).
ВАЖНОЕ СЛАГАЕМОЕ ИДЕОЛОГИИ
Об этом же свидетельствует и сильно развитый у абхазов институт аталычества – передачи абхазскими князьями в малолетнем, а чаще в грудном возрасте своих детей на воспитание в семьи свободных крестьян. Прежде всего с целью избежать в своих чадах изнеженности и избалованности, воспитании в них рыцарского духа. И это особенно актуально звучит сегодня – в период самого настоящего разгула демократии для власть имущих, небывалой клановости, разительного и невиданного ранее в абхазской среде имущественного расслоения со всеми вытекающими последствиями. Как проницательно заметил директор Сухумской табачной фабрики и ферментационного завода Эдуард Еник, этот институт – важное слагаемое идеологии нашего народа. Что касается нынешнего состояния интересующего Вас феномена, то оно вследствие действия самого различного свойства и природы факторов и причин переживает кризис, деформацию, упадок. Хотя и не совсем безнадёжно. О перспективах же феномена, условиях его сохранения и развития можно говорить в случае, если территорию Абхазии удастся оградить от чрезмерного финансового, культурного, демографического, лингвистического и т.п. засилья и экспансии извне в дальнейшем. |
